Висячий монастырь Сюанькун

太和十五年秋，诏曰：“夫至道无形，虚象为主。自有汉以后，置立坛祠，先朝以其至顺可归，用立寺宇。昔京城之内，居舍尚希。今者里宅栉比，人神猥凑，非所以祗崇至法，清敬神道。可移于都南桑乾之阴，岳山之阳，永置其所。给户五十，以供齐祀之用，仍名为崇虚寺。可召诸州隐士，员满九十人。”

Осенью пятнадцатого года Тайхэ вышел указ: «Высший Путь бесформен, главное в нём — пустотный образ. Со времён Хань учреждали алтари и святилища; прежняя династия, видя, что к нему по-настоящему можно прибегнуть, поставила храмовые строения. Прежде в столице жилищ было ещё мало. Ныне дворы и дома стоят густо, как зубья гребня, люди и духи смешались в тесноте — это не способ почтительно чтить высший закон и в чистоте почитать путь духов. Можно перенести его к югу от столицы, на северный берег Саньганя и южный склон Священной горы, и навеки установить его там. Дать пятьдесят дворов на нужды служб и подношений; название по-прежнему — монастырь Чунсюй. Можно призвать отшельников всех областей, до полного состава в девяносто человек».

碑高一尺六寸七分，广一尺九寸，二十四行，行字不一，字径七分，行书。今在浑源州。

Стела высотой в один чи шесть цуней семь фэней, шириной в один чи девять цуней; двадцать четыре строки, число знаков в строке различно, знаки диаметром семь фэней, беглым письмом. Ныне находится в области Хуньюань.

大定拾陆年，重九后二日，天晴气爽，月朗风轻，日口口龺同𣸯邑之南六七里，石峡槁栈阁，若巴蜀之道，则经商大驿路也。风逥路转，仰自临壑之数峰，犹羙目不系，舍，信悬空之𪨷。古之遗迹，始自建兴扵何代，又不知栖隠者口也，明巍峩之万丈中焉凿石为龛，植木为榭，上不至扵山之巅，下不至扵陆地，悬空置屋，山山晻映，似愽壁之翆幈，流水潺湲泻清声。之淑玉，非丹青而图画者哉！嗟乎！一废一兴，迄今几千百年矣。余闭目想之，昔时游行乐所，了然可数，若比扵斯，未之有也。真物多𫠦韬之地也。居此者以息其心，俱忘物我。久口富贽扵浮云，甘受贫𥨪，不忧戚，弃骨肉，佀栖枝宿鸟，时口同居，凭槛视行人徃还，有如移蚁。不生七情，屏绝六𫻎，衣麻布食，可以草木实为吾有形。已知县患，体轻清而圎同太虚，遗骨骸而复㱕地大，遇患难而不屈，临死生而不惧，然后与天相终，是为常也。访二禅者，乃敦朴之人也，系云中宣寕县石佛院僧也。普慈四十有九，住持，不入俗门；行满七十二岁，荷真未甞有惮。相挈八𥝝，水乳难公顺味，犹周一日，真大善知炽也。始我乐而忘归，髙述其游焉，故为记耳。

Шестнадцатый год Дадин, второй день после Двойной девятки; небо ясно, воздух свеж, луна светла, ветер лёгок. [Знаки утрачены] В шести-семи ли к югу от города в каменном ущелье […] помостовая галерея, подобная дорогам Ба-Шу, — это и есть большой тракт купцов и торговцев. Ветер вился, дорога сворачивала; подняв глаза на несколько пиков над пропастью […] — воистину висячая […]. Древние следы: в какую эпоху началось строительство — неизвестно, и кто здесь скрывался — неизвестно. [Знак утрачен] Среди светлых вознесённых на десять тысяч чжанов высят высекли в камне ниши, насадили деревья под павильоны; вверху не достигая вершины горы, внизу не касаясь земли, поставили покои в пустоте; горы затеняют и отражают друг друга, словно […] зелёная ширма; текущая вода журчит, изливая чистый звук. […] — разве это не картина без киновари и синьки! Увы! Одно запустение, одно возрождение — и до нынешнего дня прошло почти тысяча лет. Я, закрыв глаза, мыслю: прежних мест увеселительных прогулок можно ясно перечесть, но чтобы сравнить с этим — такого не бывало. Воистину это место, где […] скрывается. Живущие здесь успокаивают своё сердце, забывая и вещи, и себя. Долго […] богатство и подношения считают плывущими облаками; охотно терпят бедность, без печали; покидают плоть и кровь, подобны птицам, ночующим на ветвях […]; опершись на перила, глядят на идущих и возвращающихся путников — те словно переселяющиеся муравьи. Не рождают семи страстей, отсекают шесть пылей; одежда — конопляная ткань, пища — травы и плоды: таково наше видимое тело. Уже познав, что тело — беда, тело легко и чисто, кругло и едино с Великой пустотой; оставив кости и прах, вновь возвращаешься к великой земле; встретив беду — не сгибаешься, перед лицом жизни и смерти — не страшишься, а потом завершаешь дни вместе с Небом — это и есть постоянное. Посетил двух чаньских старцев — люди простодушные и честные, монахи монастыря Шифоюань уезда Сюаньнин области Юньчжун. Пуцы — сорок девять лет, настоятель, не входит в мирские врата; Синмань — семьдесят два года, несёт истину и не знает устали. Вместе держат […], как вода с молоком; трудно […]; около одного дня […] — воистину великие добрые знатоки. Тут я возрадовался и забыл о возвращении; возвышенно описываю это путешествие и потому делаю сию запись.

识破尘缘万事休，翛然归去罢追求。踈人垒壁凿石磴，厌俗悬崖置屋楼。朙月清风真徇用，皴松痩栢旻吾俦。经年掩戸绝賔客，独乐玄中玄更幽。

Познав, что узы праха преходящи, — десять тысяч дел кончены; свободный, уходишь, прекратив погоню. Отшедшие от людей нагромоздили стену, высекли каменные ступени; гнушаясь мирским, на отвесной скале поставили терема. Светлая луна и чистый ветер — им поистине следуешь; морщинистые сосны и тощие кипарисы — […] мои товарищи. Годами прикрывая дверь, отсекают гостей; в одиночестве радуются сокровенному, а в сокровенном — ещё сокровеннее.

在望村内头陁僧行口立石

Живущий в деревне Ванцунь монах-аскет Син […] установил камень.

望岩村施主王公庭马信马囗口马口口

Жертвователи деревни Ванъянь: Ван Гунтин, Ма Синь, Ма […], Ма […].

此悬空寺记并诗。悬空寺一统志在浑源州南磁窑峡内，石壁巉崖，悬空结构，楼阁相望，下临无地。寺创自后魏，此刻未见著录。

Это «Запись о Висячем монастыре со стихотворением». «Единое описание» помещает Висячий монастырь внутри ущелья Цыяо к югу от области Хуньюань: каменные стены и зубчатые скалы, висячее строение; павильоны и терема глядят друг на друга, внизу — бездна. Монастырь основан при Поздней Вэй; эта надпись нигде прежде не записана.

香地凭虚结构空。廊檐千叠翠阴中。莲花月漏堪分影，水国波光足悟空。不住心原生象界，有为法亦窍鸿蒙。登来自在天无际，面壁峰前好课功。

Благоуханная земля опирается на пустоту, строение стоит в пустом. Галереи и карнизы — тысяча ярусов среди изумрудной тени. Лунный свет, сочась сквозь лотосы, способен делить тени; блеск волн водяной страны довлеет, чтобы постичь пустоту. Непребывающее сердце изначально рождает мир явлений; обусловленная дхарма также пробивает изначальный хаос. Поднявшись, пребываешь в свободе, небесам нет края; перед пиком, где стоят лицом к стене, хорошо свершать уроки подвига.

一寺空虚里，危栏高几层。悬崖惟度鸟，无路去斋僧。云隐多罗树，天垂宝月灯。尘心何处觉，孤磬下崚嶒。

Один монастырь — в пустоте и взвоздухе; опасные перила — сколько ярусов вверх! По отвесной скале лишь птицы перелетают; нет дороги, чтобы идти к постящимся монахам. Облака скрывают деревья тала; небо свешивает драгоценный лунный светильник. Где пробудится запылённое сердце? Одинокое било звучит, спускаясь с острых высот.

梵宫遥望挂青山，栈路相将细细攀。窗外平临莲岳岭，尊前下视铁门关。当年斥堠屯兵苦，此日焚修老衲闲。徙倚登车思往事，数声清磬渡溪湾。

Издали взираю: брахманский дворец повис на зелёной горе; по дороге-помосту друг за другом медленно карабкаемся. За окном наравне лежит хребет Лотосовой святой горы; перед чашей внизу виден заставный проход Темэньгуань. В прежние годы караульные вышки и стоявшие войска знали тяготы; нынче старый монах среди благоухания подвига пребывает в покое. Переступая, сажусь в повозку и мыслю о былом; несколько ударов чистого била переправляются через излучину ручья.

循之抵山下，两壁削立，一涧中流，透罅而入，逼仄如无所向，曲折上下，俱成窈窕，伊阙双峙，武夷九曲，俱不足以拟之也。时清流未泛，行即溯涧，不知何年两崖俱凿石坎，大四五尺，深及丈，上下排列，想水溢时插木为阁道者，今废已久，仅存二木悬架高处，犹栋梁之巨擘也。三转，峡愈隘，崖愈高。西崖之半，层楼高悬，曲榭斜倚，望之如蜃吐重台者，悬空寺也。五台北壑亦有悬空寺，拟此未能具体。仰之神飞，鼓勇独登。入则楼阁高下，槛路屈曲，崖既矗削，为天下巨观，而寺之点缀，兼能尽胜。依岩结构，而不为岩石累者，仅此僧寮位置适序，凡客坐禅龛，明窗暖榻，寻丈之间，肃然中雅。既下，又行峡中者三四转，则洞门豁然，峦壑掩映，若别有一天者。

Следуя по нему, достигаешь подножия горы: обе стены обрезаны отвесно, между ними течёт один ручей; проникая внутрь сквозь расщелину — так тесно, что будто некуда идти; изгибы то вверх, то вниз, всё исполнено сокровенной прелести: ни двойные столбы Ицюэ, ни девять излучин Уишаня не могут с этим сравниться. Тогда чистый поток ещё не разлился, и шли прямо вверх по руслу. Неведомо, в какой год в обеих скалах выдолбили каменные гнёзда — в четыре-пять чи величиной и до чжана глубиной, расположенные одно над другим; должно быть, при разливе воды в них вставляли брёвна, чтобы устроить галерею. Ныне она давно заброшена, лишь два бруса остались висящими высоко — всё же великаны среди балок и опор. После третьего поворота ущелье ещё уже, скалы ещё выше. В полускале западной стены высоко висят многоярусные терема, вкось опираются изогнутые павильоны; глядя, кажется, будто морская мидия изрыгает наложенные террасы, — это и есть Висячий монастырь. В северной долине Утайшаня тоже есть висячий монастырь, но, сравнивая с этим, он не составляет целого. Взирая вверх, дух воспаряет; собрав мужество, я поднялся один. Войдя, видишь: терема и павильоны то высоки, то низки, перильные дорожки изгибаются и вьются; скала вздыблена и обрезана — величайшее зрелище поднебесной, а украшение монастыря к тому же способно исчерпать всё превосходство. Опираясь на скалу, строение не стеснено камнем; только здесь монашеские кельи размещены в должном порядке: ниши для медитации, где сидят гости, светлые окна и тёплые лежанки — в пределах сюэя и чжана всё строго и изящно. Спустившись, я прошёл ущельем ещё три-четыре поворота, и пещерные врата внезапно распахнулись: вершины и долины заслоняют и отражают друг друга, словно там — иное небо.

悬空寺州南十里磁窑口，崖悬穴三百余丈，后魏建。

Висячий монастырь — в десяти ли к югу от области, у входа в Цыяо; скала висит с пещерами на триста с лишним чжанов; построен при Поздней Вэй.

悬空寺，在州南恒山下磁窑峡，悬崖三百余丈，崖峭立如削，倚壁凿窍，结构层楼，危梯仄磴，上倚遥空，飞阁相通，下临无地，恒山第一景也。后魏时建。

Висячий монастырь находится в ущелье Цыяо под горой Хэншань, к югу от области; нависшая скала — триста с лишним чжанов, крутая стена стоит, будто срезанная; опираясь на стену, пробуравлены пустоты, сооружены многоярусные терема; опасные лестницы и узкие ступени вверху опираются на дальнюю пустоту, летучие павильоны сообщаются меж собой, внизу — бездна: первый вид Хэншаня. Построен в эпоху Поздней Вэй.

忆己未秋游恒岳，自浑源州南入，可二十里至山足。其间有所谓悬空寺者，峭壁百丈，寺县其中，观之令人惊心骇目。时秋将半，白草黄沙，塞雁哀鸣，边城景色，莾苍弥望。路委折，不甚陡峻，骑行可至山腰，过此则拾级而登。土人指十鳌相告，因与同游诸子分韵赋诗。及至顶谒岳帝，日正中天，秋阳暴烈，俯视山下，则已黑云宻布，大雨忽作，雷声殷殷，反在足下。噫嘻，岂不一大观也哉！

Помню, осенью года цзивэй я путешествовал по священной горе Хэн: вошёл с юга области Хуньюань и примерно через двадцать ли достиг подножия горы. Между тем там есть так называемый Висячий монастырь: отвесная стена в сто чжанов, монастырь подвешен в её середине; глядя на него, сердце трепещет и глаза поражаются. Тогда осень перевалила за половину: белая трава и жёлтый песок, гуси за пределами крепости печально кричат; вид пограничного города, бурый и необъятный, простирается перед глазами. Дорога вьётся, не слишком крута; верхом можно доехать до полугоры, дальше — подниматься по ступеням. Местные жители указывали на Десять исполинских черепах и рассказывали о них, и потому с товарищами по путешествию мы разделили рифмы и сочинили стихи. Достигнув вершины и поклонившись императору священной горы, когда солнце стояло ровно в зените и осеннее солнце палило жестоко, посмотрел вниз — а под горой уже чёрные облака плотно сомкнулись, внезапно разразился ливень, и гулкий гром гремел, напротив, под ногами. О, разве это не великое зрелище!

悬空寺。在浑源州南磁窑峡口。石壁巉岩，悬空结构，飞阁相望，下临无地。寺创自后魏，盛于元时，近增三殿，称奇观焉。

Висячий монастырь. Находится у входа в ущелье Цыяо к югу от области Хуньюань. Каменная стена и зубчатые скалы; висячее строение; летучие павильоны глядят друг на друга; внизу — бездна. Монастырь основан при Поздней Вэй, расцвёл в эпоху Юань; недавно добавлены три зала, и его называют чудесным зрелищем.

遥闻十里钟，在山忽在水。盘折叩山门，老僧闲如此。戏严缀虚空，石阁轻如纸。携手说飞登，白云檐外止。

Издалека слышен колокол за десять ли: то в горах, вдруг — на воде. Вьющейся тропой стучусь в горные врата — старый монах до такой степени безмятежен. Суровая игра украшает пустое пространство; каменный павильон лёгок, как бумага. Рука об руку говорим о взлёте-восхождении; белые облака останавливаются за карнизом.

刬石成香地，凭虚结构工。梵宫依碧𪩘，栈阁俯丹枫。涛壮磁窃雨，僧寒谷口风。跻攀真不易，遥望意无穷。

Сровняв камень, создали благоуханную землю; опираясь на пустоту, искусно соорудили. Брахманский дворец прислонён к лазурной вершине; галерея-помост взирает вниз на багряные клёны. Могучи валы дождя в ущелье Цы; монахам холоден ветер у входа в долину. Вскарабкаться поистине нелегко; глядя издали, чувству нет конца.

复望悬空寺，又为之神色飞越。盖其横粘千仞壁上，凌空妙凑，仰可见底。寺状则旁耸而中凹，乍合为三，乍离而成九，莫不架殿戴阁，傍阁撑台，面面风棂，仿佛浮图之鼎峙。中间飞桥交绾，雕槛斜穿，人行其间，只觉风飏云流，互相容与，为之伫立想象者久之，盖诧神工匪由人造矣。须臾，因崖南一线，沿之以升，其中或如来、弥勒同龛，或老子、纯阳异室。虽方丈之地，而禅房蒲室、奥馆凉台，缭曲往复，幻化不测，只觉千门万户，俨入建章宫阙，奇矣哉！

Вновь взирая на Висячий монастырь, вновь чувства и взгляд воспаряют. Ибо он поперечно приклеен к тысячажэньской стене; взмыв в пустоту, чудесно сочленён; снизу видно до самого дна. Облик монастыря — вздыблен по бокам и вогнут посередине: вдруг сливается в три, вдруг разделяется на девять; повсюду залы стоят на опорах и терема несут крыши, рядом с теремами подпёрты террасы; со всех сторон ветровые окна — точно треного стоящие пагоды. Посередине летучие мосты переплетены, резные перила пронизаны наискось; идущий меж ними чувствует лишь, как ветер несёт и облака текут, взаимно вольные; долго стоял я, воображая, дивясь, что божественная работа не сделана человеком. Вскоре по одной ниточке тропы с юга скалы, следуя ей, поднимаешься: внутри то Татхагата и Майтрея делят одну нишу, то Лао-цзы и Чунъян — в разных покоях. Хотя земли — лишь на квадратный чжан, чаньские кельи и соломенные комнаты, сокровенные залы и прохладные террасы вьются и возвращаются, преображаясь непредсказуемо; чувствуешь лишь тысячи ворот и десятки тысяч дверей — словно входишь в дворцовые башни Цзяньчжан. Дивно!