Сад скромного чиновника

槐雨先生王君敬止所居，在郡城东北，分娄、齐门之间。居多隙地，有积水亘其中，稍加濬治，环以林木，为重屋其阳，曰梦隐楼，为堂其阴，曰若墅堂。堂之前为繁香坞，其后为倚玉轩。轩北直梦隐，绝水为梁，曰小飞虹。逾小飞虹而北，循水面行，岸多木芙蓉，曰芙蓉隈。又西，中流为榭，曰小沧浪亭。亭之南，翳似修竹，而西出于水澨，有石可坐，可俯而濯，曰志清处。至是水折而北，滉漾渺弥，望若湖泊，夹岸皆佳木，其西多柳，曰柳隩。东岸积土为台，曰意远台。台之下植石为矶，可坐而渔，曰钓䂬。遵䂬而北，地益回，林木益深，水益清驶。水尽，别疏小沼，植莲其中，曰水花池。池上美竹千挺，可以追凉，中为亭，曰净深。循净深而东，柑橘数十本，亭曰待霜。又东出梦隐楼之后，长松数植，风至冷然有声，曰听松风处。自此绕出梦隐之前，古木疏篁，可以憩息，曰怡颜处。又前，循水而东，果林弥望，曰来禽囿。囿尽，缚四桧为亭，曰得真亭。亭之后为珍李坂，其前为玫瑰柴，又前为蔷薇径。至是水折而南，夹岸植桃，曰桃花沜。沜之南为湘筠坞。又南，古槐一株，敷阴数弓，曰槐幄。其下跨水为杠，逾杠而西，篁竹阴翳，榆槐蔽亏，有亭翼然，西临水上者，槐雨亭也。亭之后为尔耳轩，左为芭蕉槛。凡诸亭、槛、台、榭，皆因水为面势。自桃花沜而来，水益微，至是伏流而南，逾百武，出于别圃丛竹之间，是为竹涧。竹涧之东，江梅数百植，花时香雪烂然，望若瑶林玉树，曰瑶圃。圃中有亭，曰嘉实，有泉，曰玉泉。凡为堂一，楼一，为亭六，轩、槛、池、台、坞、涧之属二十有三，总三十有一，名曰拙政园。王君之言曰：昔潘岳仕宦不达，作间居赋自广，以筑室种树、灌园鬻蔬为拙者之政。余自筮仕扺今余四十年，同时或起家至八座，登三事，而余仅以一郡倅老退林下，其为政殆有拙于岳者，园所以识也。虽然，君于岳则有间矣。君以进士高科仕为名法从，直躬殉道，非久被斥。其后旋起旋废，迄摈不复。其为人岂龌龊自守，视时浮沉者哉？岳虽漫为间居之言，而谄事时人，至于望尘雅拜，乾没势权，终罹咎祸。考其平生，盖终其身未尝𫏐去官守，以即其间居之乐也。岂惟岳哉？古之名贤胜士，固有有志于是，而际会功名不能解脱，又或升沈迁徙，不得遂志如岳者，何限哉？而君甫及强仕，即解官家处，所谓筑室种树、灌园鬻蔬，享有间居之乐者，二十年于此矣。究其所得，虽古之名贤胜士有所不逮也，而何岳之足云？所谓区区以岳自况，则聊以宣其不达之名焉耳。而其志之所乐，固有在彼而不在此者。是故高官脢仕，人所慕乐，而祸患攸伏，造物者每消息其中。使君得志一时，而或横罹灾变，其视抹杀斯世而优游余年，果孰多少哉？君子于此，必有所择矣。征明漫仕而归，虽踪迹不同于君，而潦倒抹杀，亦略相似。顾无一亩之宫以寄其栖佚之志，而独有羡于君。既取其园中景物，悉为赋之，而复为之记。嘉靖十二年癸巳九月既望，长洲文征明著。

Жилище господина Ван Цзинчжи, наставника Хуайюя, находится в северо-восточной части города области, меж ворот Лоу и Ци. В усадьбе много пустующей земли, посреди которой лежит застоявшаяся вода; он слегка углубил и привёл её в порядок, обвёл деревьями, воздвиг на её солнечной стороне многоярусное строение, названное башней Мэнъинь («Сокрытие грёз»), а на теневой стороне — зал, названный Жошу («Подобие усадьбы»). Перед залом — лощина Фаньсян («Обилие благоуханий»), позади него — беседка Июй («Опора на нефрит»). На севере от беседки прямо к башне Мэнъинь через воду перекинут мост, названный Сяофэйхун («Малая летящая радуга»). Перейдя Сяофэйхун на север и идя вдоль воды, видишь, что на берегу много древовидных гибискусов, — это излучина Фужун («Гибискусовая излучина»). Далее на запад посреди течения стоит беседка, названная Сяоцанлан («Малый Цанлан»). К югу от беседки тянутся, словно ширма, длинные бамбуки, а западнее, у выхода к воде, есть камень, на котором можно сидеть, склонившись, и омывать ноги, — это место Чжицин («Устремление к чистоте»). Здесь вода поворачивает на север, ширится и разливается безбрежно, подобно озеру; по обоим берегам стоят прекрасные деревья, а на западной стороне много ив, — это закоулок Лю’юй («Ивовый угол»). На восточном берегу насыпана терраса, названная Июань («Дальняя мысль»). Под террасой выложены камни отмелью, где можно сидеть и удить рыбу, — это Дяоюэ («Рыбацкая отмель»). Следуя отмелью на север, земля становится всё более извилистой, леса всё глубже, вода всё чище и быстрее. Там, где вода иссякает, отдельно вырыт малый пруд, и в нём посажены лотосы, — это пруд Шуйхуа («Водяные цветы»). Над прудом тысяча стеблей прекрасного бамбука, под которыми можно наслаждаться прохладой; посреди — беседка, названная Цзиншэнь («Чистая глубина»). Следуя от Цзиншэнь на восток, стоят десятки мандариновых и померанцевых деревьев; беседка названа Дайшуан («Ожидание инея»). Ещё восточнее, позади башни Мэнъинь, высажено несколько высоких сосен; когда приходит ветер, они издают холодный звук, — это место Тинсунфын («Слушание ветра в соснах»). Отсюда, обогнув, выходишь к передней стороне башни Мэнъинь: старые деревья и редкий бамбук, где можно отдохнуть, — это место Иянь («Радость лицу»). Ещё впереди, следуя воде на восток, фруктовая роща насколько хватает глаз, — это сад Лайцинь («Прилёт птиц»). Там, где сад кончается, связали четыре можжевельника в беседку, названную Дэчжэнь («Обретение истинного»). Позади беседки — склон Чжэньли («Драгоценные сливы»), впереди неё — изгородь Мэйгуй («Розановая изгородь»), а ещё впереди — тропа Цянвэй («Шиповниковая тропа»). Здесь вода поворачивает на юг, по обоим берегам посажены персики, — это отмель Таохуа («Персиковая отмель»). К югу от отмели — лощина Сянъюнь («Сянские бамбуки»). Ещё южнее растёт одна старая софора, раскидывающая тень на несколько гунов, — это шатёр Хуайво («Софоровый шатёр»). Под ним через воду перекинут мостик; перейдя мостик на запад, где тень бамбука густа, а вязы и софоры заслоняют свет, стоит беседка, распахнувшаяся, словно крылья, обращённая на запад к воде, — это беседка Хуайюй («Софоровый дождь»). Позади беседки — беседка Эрэр («И только»), слева — ограда Бацзяо («Банановая ограда»). Все эти беседки, ограды, террасы и павильоны обращены лицом к воде, следуя её очертаниям. От Персиковой отмели вода становится всё мельче и здесь уходит под землю и течёт на юг; более чем через сто шагов она выходит среди густого бамбука отдельного питомника, — это ручей Чжуцзянь («Бамбуковый ручей»). К востоку от Бамбукового ручья посажено несколько сотен слив-мэй; когда они цветут, благоуханный снег сияет, и взору являются, словно яшмовые деревья, — это сад Яопу («Яшмовый сад»). В саду есть беседка, названная Цзяши («Прекрасные плоды»), и источник, названный Юйцюань («Нефритовый источник»). Всего один зал, одна башня, шесть беседок, а сюаней, оград, прудов, террас, лощин и ручьёв — двадцать три; вместе тридцать один, и всё это названо садом Чжочжэн. Слова господина Вана таковы: «Некогда Пань Юэ не преуспел на службе и написал „Оду праздной жизни“, чтобы утешить себя, считая постройку дома и посадку деревьев, поливку огорода и продажу овощей делом глупого человека. Я со дня вступления на службу и доныне — более сорока лет; люди моего выпуска порой поднимались до восьми высших постов, вступали в число трёх сановников, а я лишь помощником правителя области состарился и удалился под сень лесов — в моём „правлении“ есть, пожалуй, ещё больше глупости, чем у Пань Юэ; этим сад и наречён». Однако между господином и Пань Юэ есть разница. Господин по высокому разряду экзамена цзиньши служил в числе именитых законоведческих советников; прямодушный, он отдавал жизнь Пути и вскоре был изгнан. Затем его то вновь возвышали, то вновь отстраняли, и под конец он был отринут и более не призван. Разве это человек, что грязно оберегал себя, плавая по течению времени? Пань Юэ хотя и написал напрасно слова о праздной жизни, но льстиво служил людям своего времени, доходя до того, что благоговейно кланялся пыли [карет сановников], тайком впутывался во власть и могущество и под конец навлёк на себя беду. Если вглядеться в его жизнь, то за всю жизнь он ни разу по-настоящему не оставил службы, чтобы приобщиться к радости праздного жительства. Да и не один лишь Пань Юэ: из древних прославленных мудрых и выдающихся мужей поистине были такие, что имели к сему устремление, но, сплетённые с делами заслуг и славы, не могли высвободиться; другие же взлетали и падали, перебрасываемые с места на место, и, как Пань Юэ, не могли исполнить своей воли, — как их исчислить? А господин наш, едва достигнув возраста зрелой службы, тотчас снял шнурок и живёт дома; то, о чём говорится — построить дом и посадить деревья, поливать огород и продавать овощи, — наслаждаясь радостью праздного жительства, вот уже двадцать лет. Если вдуматься в то, что он обрёл, то даже древние прославленные мудрые и выдающиеся мужи чего-то в сем не достигали, — что уж говорить о Пань Юэ? То, что он мелочно уподобил себя Пань Юэ, — лишь чтобы выразить своё имя непреуспевшего. А то, чему радуется его воля, поистине лежит там, а не здесь. Потому высокие должности и лакомые посты, которым люди завидуют и которых желают, — в них таятся беды и напасти, и Создатель вещей всякий раз уравновешивает их внутри. Если бы господин нашёл удачу на одно время, но при этом внезапно подвергся бедствию и гибели, то, глядя на то, что он [вместо этого] вычеркнул сей мир и безмятежно проводит остаток лет, — что, поистине, перевешивает? Благородный человек в сем непременно делает выбор. Я, Чжэнмин, испробовал службу и вернулся; хотя следы мои не совпадают с господином, но в том, чтобы быть бедным и вычеркнутым, мы во многом схожи. Только у меня нет и гуна дворца, чтобы вместить мою волю к уединённому покою, и я лишь завидую господину. Взяв все виды его сада, я написал для каждого стихотворение, а затем сделал сию запись. В двенадцатый год эры Цзяцзин, год гуйсы, в девятом месяце, в шестнадцатый день, написал Вэнь Чжэнмин из Чанчжоу.

余性有邱山之癖，每遇佳山水处，俯仰徘徊，辄不忍去。凝眸久之，觉心间指下，生气勃勃。因于画事，亦稍知理会。辛未以先府君年高，弃官归田，敝庐之后，有荒田十数余亩，偶地主求售，余勉力就焉。

Природа моя имеет пристрастие к холмам и горам: всякий раз, встречая место с прекрасными горами и водами, я, глядя вверх и вниз, брожу там и не могу заставить себя уйти. Когда долго всматриваешься, чувствуешь, как между сердцем и кончиками пальцев кипит жизнь; потому и в деле живописи я кое-что понимаю. В год синьвэй, поскольку покойный батюшка мой был в преклонных летах, я оставил службу и вернулся к полям. Позади моего скромного дома было десять с лишним му заброшенной земли; как раз хозяин земли искал продажи, и я, собрав силы, приобрёл её.

地可池则池之，取土于池，积而成高，可山则山之。池之上，山之间，可屋则屋之。肇于是岁之秋，落成于乙亥之冬，友人文湛持为余额之曰“归田园居”。门临委巷，不容旋马，编竹为扉，质任自然。入门不数武，有廊直起，为“墙东一径”，友人归文休额之也。径尽，折北为秫香楼。楼可四望，每当夏秋之交，家田种秫，皆在望中。自楼折南皆池，池广四五亩，种有荷花，杂以荇藻，芬葩灼灼，翠带柅柅。修廊蜿蜒，驾沧浪而度，为芙蓉榭，为泛红轩。自泛红轩绕南而行，轩前有丛桂参差，友人蒋伯玉名之曰“小山之幽”。又西数武，有堂五楹，爽塏整洁，文湛持取李青莲“春风洒兰雪”之句，额之曰“兰雪堂”。东西桂树为屏，其后则有山如幅，纵横皆种梅花。梅之外有竹，竹邻僧舍，旦暮梵声，时从竹中来。其前则有池，取储光羲“池草涵青色”句，曰涵青。诸山环拱，有拂地之垂杨，长丈之芙蓉，杂以桃、李、牡丹、海棠、芍药，大半为予之手植。池南有峰特起，云缀树杪，名之曰缀云峰。池左两峰并峙，如掌如帆，谓之联璧峰。峰之下有洞，曰小桃源。内有石床、石乳。南出洞口，为漱石亭，为桃花渡。其石之出没池面者，或锐如啄，或凸如背。又折北磴而上，为夹耳冈，为迎秀阁，为红梅坐，直接竹香廊，以至山余馆，渐逼余室。余性不耐，家居不免人事应酬，如苦秦法。步游入洞，如渔郎入桃源，桑麻鸡犬，别成世界，故以小桃源名之。洞之上为啸月台、紫藤坞，可扪石而登也。洞之东有池曰清泠渊。池上有屋三楹，竹木蒙密，友人陈古白额之曰“一邱一壑”。自兰雪以东，此其最幽者。兰雪以西，石磴重叠，皆可布坐。梧桐参差，竹木交荫，一径可通聚花桥。东折，诸峰攒翠，下临幽涧，颇有茂林修竹、流觞曲水之意。自此渡试望桥，曲径数折，即得缀云峰，北望兰雪堂，又隔盈盈一水矣。山径逶迤，从高趋下，上接缀云峰，俯瞰涵青池者，为连云渚；绝涧欲穷，得石如螺，因之而渡者，为螺背渡。又折而东，为听书台，以可听儿子辈读书声也。西折，为悬井岩，有洞幽邃，蹈水傍崖，四面悬崖直削，盖如井然。再拾磴而造其颠，诸峰高下，或如霞举，或如舞鹤，各争雄长于缀云下者，余不能尽名之。又西则为幽悦亭。亭之左有石丈余，夭矫如龙，余自采之包山云。自此层磴而下，溪涧相连，植有杨家果数树，是为杨梅隩。又北折，有屋半楹，四望皆竹，是为竹邮。由竹邮又西折从南，为饲兰馆，庭有旧石数片，玉兰、海棠，高可蔽屋，颇堪幽坐。北折，则回廊曲而且幽。廊半有小径，斜通石塔岭。廊尽由南折西，皆架山茶，有亭曰延绿。延绿之北，有石如玉，拱立檐际，谓之玉拱峰。每至春月，山茶如火，玉兰如雪，而老梅数十树，偃仰屈曲，独傲冰霜，如见高士之态焉。插篱成径，至梅亭、紫薇沼，亦园居之一幽胜也。北临漾藻池，遥望紫逻山，飞翠直来扑坐。夏月之荷，秋月之木芙蓉，如锦帐重叠，又一胜观。有桥横跨池面，谓卧虹桥。桥之东，有石如云，向空而涌，为片云峰。桥尽，有石可憩，为卧虹渚。转径而北，依山傍水，苍松杂卉，接叶连阴，为小剡溪。有石横亘如门，四山崒律，停水一泓，有古杏覆其上，为杏花洞。渡洞盘旋而上，是为紫逻山，以言其石之色也。山有五峰，曰紫盖，曰明霞，曰赤笋，曰含华，曰半莲，又谓之五峰山。有亭曰放眼。西与南洲之拙政园，连林靡间。北则齐女门雉堞半控中野，似辋川之盂城。东南一望，烟树弥漫，惟见隐隐浮图，插青汉间，近以林木蓊郁，不可纵目，濮上叶润山额之为“流翠亭”。自流翠而南，于石阿间得路，东折为拜石坡，水石俱备，梅杏交枝。左有花红果树，扶疏如盖，有阁耸树杪间，曰资清。资清之下，三囿其户，是为串月矶，复设柴扉，尝扃之。自拜石折北又西，则为紫逻之背，众峰迭涌，乱石嶙峋。环山有濠，从水中央，结有草亭。架梁而登，可通濠北，有地皆种木奴，因号其亭曰奉橘，盖借王逸少奉橘帖名之也。至此则山尽水穷。东行长廊为想香径，竹梅夹道，香韵悠然，沈启南有“可竹”之额，尚恨无人以梅匹之。出想香，已在兰雪堂矣。

Где земля годилась под пруд — там я устроил пруд; взяв землю из пруда, нагромоздил её в высоту; где годилось под гору — там сделал гору. Над прудами, между горами, где можно было ставить дом — там поставил дом. Начав осенью того года, [сад] был завершён зимой года ихай; друг мой Вэнь Чжаньчи написал для меня доску «Гуйтянь юаньцзюй» («Возвращение к полям и садам»). Ворота выходят в извилистый переулок, где и коню не повернуться; сплетённые из бамбука створки просты и предоставлены природе. Войдя в ворота, не пройдя и нескольких шагов, поднимается прямая галерея — «Тропа к востоку от стены», доску для которой написал друг мой Гуй Вэньсю. В конце тропы, повернув на север, — башня Шусян («Ароматный каолян»). С башни видно во все четыре стороны; всякий раз на рубеже лета и осени поля моего дома, засеянные каоляном, все в пределах взгляда. От башни, повернув на юг, всюду пруд: шириной в четыре-пять му, засаженный лотосами вперемешку с наядами и рдестом; благоуханные цветы пламенеют, изумрудные ленты пышны. Длинная галерея извивается, перекинувшись над Волнами лазури, — беседка Фужун, беседка Фаньхун («Разливающийся алый»). От беседки Фаньхун, обогнув южную сторону, перед беседкой стоят кусты османтусов вразнобой; друг мой Цзян Боюй назвал это «Уединением малых горок». Ещё через несколько шагов на запад — зал в пять пролётов, светлый, высокий, опрятный и чистый; Вэнь Чжаньчи, взяв строку Ли Цинляня «Вешний ветер осыпает орхидейный снег», написал для него доску «Ланьсюэтан» («Зал орхидейного снега»). Восточные и западные османтусы служат ему ширмой; позади него — гора, словно свиток, вдоль и поперёк засаженная сливами-мэй. За сливами-мэй — бамбук, а бамбук соседствует с монашеской кельей, и звуки утреннего и вечернего чтения сутр временами доносятся из бамбука. Впереди — пруд, названный по строке Чу Гуанси «Трава пруда вмещает цвет зелени», — Ханьцин («Вместилище зелени»). Горы кольцом окружают его: есть ивы, касающиеся земли, и гибискусы в чжан высотой, вперемешку с персиками, сливами, пионами, айвой и пионами-травами, — большей частью посаженные моими руками. К югу от пруда особняком вздымается пик, облака украшают его верхушку, и он назван пиком Чжуйюнь («Приковывающий облака»). Слева от пруда два пика стоят рядом, подобно ладони и парусу, — их зовут пиками Ляньби («Парные нефриты»). Под пиками есть грот, названный Сяотаоюань («Малый персиковый источник»). Внутри — каменное ложе и каменные сосульки. Выйдя южным устьем грота, — беседка Шуши («Ополаскивание камней») и переправа Таохуаду («Персиковая переправа»). Камни, что выступают над поверхностью пруда, одни остры, словно клювы, другие выпуклы, словно спины. Далее, повернув на север, по ступеням вверх — хребет Цзяэрган («Прижатые уши»), павильон Инсю («Встречающий красоту»), площадка Хунмэйцзо («Сиденье красных слив»), вплотную к галерее Чжусян («Бамбуковое благоухание») и до домика Шаньюй («Остаток гор»), постепенно приближаясь к моим покоям. Нрав мой не терпит суеты, а дома не избежать светских встреч и угощений — это для меня как мучительные циньские законы. А здесь, шагая и входя в грот, — словно рыбак, вошедший в Персиковый источник: шёлковицы и конопля, куры и собаки, отдельный мир, — потому и назван он Малым персиковым источником. Над гротом — терраса Сяоюэ («Свист луне») и лощина Цзытэн («Глициний»), куда можно взобраться, держась за камни. К востоку от грота есть пруд, названный Цинлинъюань («Холодная чистая пучина»). Над прудом — строение в три пролёта, бамбук и деревья сомкнуты густо; друг мой Чэнь Губай написал для него доску «Один холм, одна долина». К востоку от Ланьсюэ это самое уединённое место. К западу от Ланьсюэ каменные ступени громоздятся одна над другой, на всех можно рассесться. Утунги вразнобой, бамбук и деревья переплетают тень, и тропа ведёт к мосту Цзюйхуа («Собрание цветов»). Повернув на восток, — пики, сбившиеся в изумруд, внизу нависают над тёмным ручьём; воистину есть здесь дух густых лесов и длинного бамбука, плывущих кубков и извилистой воды. Отсюда, перейдя мост Шиван («Пробный взгляд»), извилистой тропой в несколько поворотов тотчас достигаешь пика Чжуйюнь; глядя на север на зал Ланьсюэ, [видишь, что] вас вновь разделяет полоса воды шириною в ленту. Горная тропа вьётся, с высоты спускаясь вниз: та, что вверху примыкает к пику Чжуйюнь и вниз обозревает пруд Ханьцин, — отмель Ляньюнь («Соприкасающаяся с облаками»); там, где пересекающий ручей готов иссякнуть и найден камень, подобный раковине, по которому переправляются, — переправа Лобэй («Спина улитки»). Далее, повернув на восток, — терраса Тиншу («Слушание книг»), названная так, ибо отсюда можно слышать, как читают мои сыновья. Повернув на запад, — скала Сюаньцзин («Подвешенный колодец»), с гротом тёмным и глубоким; ступая по воде вдоль обрыва, [видишь] со всех четырёх сторон нависшие утёсы, отвесно обрезанные, словно колодец. Вновь поднявшись по ступеням к его вершине, видишь пики, высокие и низкие, одни словно поднимающиеся зори, другие словно танцующие журавли, — все спорят о первенстве под сенью Чжуйюня; я не могу назвать их все. Ещё западнее — беседка Ююэ («Тихая радость»). Слева от беседки есть камень длиною в чжан с лишним, изогнутый, словно дракон; я сам добыл его на горе Баошань. Отсюда по ярусам ступеней вниз ручьи и потоки связаны цепью; посажено несколько деревьев янмэй, — это закоулок Янмэй’юй («Закоулок янмэй»). Далее, повернув на север, — строение в полпролёта, со всех четырёх сторон глядящее на бамбук, — это станция Чжую («Бамбуковая почта»). От Бамбуковой почты, вновь повернув на запад и следуя на юг, — домик Сылань («Выкармливание орхидей»); во дворе несколько старых камней, магнолии и айва высотою заслоняют крышу, — весьма годится для тихого сидения. Повернув на север, — изогнутая галерея, извилистая и тенистая. Посреди галереи маленькая тропа вкось ведёт к гряде Шиталин («Каменная пагода»). Там, где галерея кончается, с юга повернув на запад, всюду развешаны камелии, и есть беседка, названная Яньлюй («Продление зелени»). К северу от Яньлюй есть камень, подобный нефриту, выгнутый под самым карнизом, — его зовут пиком Юйгун («Нефритовая арка»). Всякий раз, когда приходит весенний месяц, камелии — словно огонь, магнолии — словно снег, а несколько десятков старых слив-мэй, склонённые и выгнутые, одиноко гордятся льдом и инеем, — словно видишь облик высокого мужа. Воткнув изгородь, проложили тропу к беседке Мэй («Сливовая беседка») и пруду Цзывэй («Лагерстремиевый пруд») — тоже одно из тихих прелестных мест садового жительства. На севере примыкая к пруду Янзао («Волнующиеся водоросли»), вдали глядя на гору Цзыло («Лиловая сетка»), летящая зелень прямо бросается к сидящему. Летнего месяца лотосы, осеннего месяца древовидные гибискусы, словно ярусы шёлковых шатров, — ещё одно прекрасное зрелище. Есть мост, перекинутый поперёк поверхности пруда, названный Вохун («Лежащая радуга»). К востоку от моста есть камень, подобный облаку, рвущемуся в небо, — пик Пяньюнь («Клочок облака»). В конце моста есть камень, где можно передохнуть, — отмель Вохун («Лежащая радуга»). Свернув с тропы на север, опираясь на гору и соседствуя с водой, седые сосны и пёстрые травы сплетают листья и смыкают тень, — это ручей Сяошаньси («Малый Шань»). Есть камень, лежащий поперёк, словно ворота; четыре горы высоки и круты, застоявшаяся вода — один омут, старый абрикос покрывает его сверху, — это грот Синхуадун («Абрикосовый грот»). Перейдя грот и взбираясь по спирали, — это гора Цзыло, названная так по цвету её камня. У горы пять пиков: Цзыгай («Лиловый покров»), Минся («Ясная заря»), Чысунь («Алый побег»), Ханьхуа («Вместивший цветение») и Баньлянь («Полулотос»); её зовут также горой Пяти пиков. Есть беседка, названная Фанъянь («Размах взгляда»). На западе с садом Чжочжэн господина Наньчжоу леса наши соприкасаются без промежутка. На севере зубцы стен ворот Цинюй наполовину властуют над срединой полей — подобно городу Юйчэн на Ванчуане. На юго-восток, насколько хватает глаз, дымные деревья разлиты безбрежно; видны лишь смутные пагоды, вонзённые в лазурную высь; ближе же леса и деревья густы, так что взору не раздолье; Е Жуньшань из Пушана написал для неё доску «Люцуйтин» («Беседка текущей зелени»). От Люцуй на юг, найдя путь меж каменных закоулков, повернув на восток, — склон Байши («Поклонение камням»), где есть и вода, и камень, сливы-мэй и абрикосы переплетают ветви. Слева есть дерево хуахун-го, развесистое, словно покров, и павильон, вздымающийся меж верхушек, названный Цзыцин («Опора чистоты»). Под Цзыцин три сада — врата его; это отмель Чуаньюэ («Нанизанные луны»); вновь поставлены дровяные створки, которые бывали заперты. От Байши, повернув на север и затем на запад, — это спина Цзыло: множество пиков накатывают один за другим, дикие камни громоздятся. Кольцом вокруг горы — ров; посреди воды связана травяная беседка. Перекинув балку, можно подняться и пройти на север рва, где земля вся засажена «деревянными рабами» [мандариновыми деревьями]; потому беседка названа Фынцзю («Подношение мандаринов») — по «Письму с подношением мандаринов» Ван Ишао. Здесь гора иссякает и вода исчерпывается. Идя на восток, длинная галерея становится тропой Сянсян («Думая о благоухании»), бамбук и сливы-мэй обступают путь, благоуханная прелесть негует; у Шэнь Цинаня есть доска «Годный для бамбука», и лишь жаль, что никто не подобрал ему пары из сливы-мэй. Выйдя из Сянсян, уже [видишь] зал Ланьсюэ.

东南诸山，采用者湖石，玲珑细润，白质藓苔，其法宜用巧，是赵松雪之宗派也。西北诸山，采用者尧峰，黄而带青，质而近古，其法宜用拙，是黄子久之风轨也。余以二家之意，位置其远近浅深，而属之善手陈似云，三年而工始竟。甲戌余复流连尘网。庚辰归田，又为修其颓坏，补其不足。予无间阴晴，散步畅怀，聊以自适其邱山之性而已。所谓此子宜置邱壑中，余实不能辞避。崇祯壬午九月日，园居主人王心一记。

Для гор юго-восточной части был взят камень из озера [Тайху], изящный, тонкий и гладкий, белого вещества, с мхом и лишаями; для него подобает искусность приёма — это школа Чжао Сунсюэ. Для гор северо-западной части был взят камень с Яофэна, жёлтый с синевой, простой и близкий к древности; для него подобает неуклюжесть приёма — это манера Хуан Цзыцзю. Я, следуя замыслу обоих мастеров, расположил их дальнее и ближнее, мелкое и глубокое, и поручил дело искусному работнику Чэнь Сыюню; лишь через три года работа была завершена. В год цзясюй я вновь поплёлся в паутину мира; в год гэнчэнь, вернувшись к полям, вновь поправил обветшавшее и восполнил недостающее. Невзирая на ясность или ненастье, я гуляю и расправляю сердце, просто ублажая свою природу, [любящую] холмы и горы. Что до слов «этого человека подобает поместить среди холмов и долин» — мне поистине не отречься. В один из дней девятого месяца года жэньу эры Чунчжэнь записал хозяин садового жилища Ван Синьи.

分守苏松常道驻苏州，故时道署在城之西南隅，隘庳敝陋，不足以称三府一州十六县之守令受教承事，及搢绅耆老来观政令之和布，及部曲将校所以走趋奉指麾者。康熙十八年，参议某使君因王永宁入官园屋为新署，增置堂三楹，重门三楹，甍栋墉阈，皆中程度。赋财庀徒，不日而成，乃揆辰日而移治焉。其地在娄、齐二门之间，所谓拙政园者是也。

Интендант округа Су-Сун-Чан имеет резиденцию в Сучжоу; прежнее управление округа находилось в юго-западном углу города — тесное, низкое, ветхое и убогое, недостойное того, чтобы в нём правители трёх областей, одного департамента и шестнадцати уездов получали наставления и принимали дела, чтобы знать и старейшины приходили взирать на мирное распространение распоряжений, и чтобы подчинённые, генералы и полковники сбегались исполнять приказы. В восемнадцатом году эры Канси советник-участник, некий посланный господин, по случаю того, что садовые строения Ван Юннина поступили в казну, сделал их новым управлением, пристроил зал в три пролёта и двойные врата в три пролёта; крыши, балки, стены и пороги — всё отвечало мере. Назначив средства и собрав работников, в считанные дни всё было завершено, и, выбрав счастливый день, [управление] перенесло туда своё место. То место между воротами Лоу и Ци и есть то, что называют садом Чжочжэн.

案明嘉靖中，有王侍御某者，因大弘寺废地营别墅老焉，为陂池台榭之乐，以自托于潘岳所谓“拙者之为政”。一时名士如文待诏征明辈，为图记诗赋以志其胜，此拙政园之名所以著于吴中也。侍御有子，弗克负荷，以樗蒲与里中豪士徐君决赌，一掷失之。徐君传子及孙，而生产亦耗矣。入国朝以来三十余年，园凡数易主，而后今为官署云。

По сведениям, в годы Цзяцзин династии Мин некий цензор Ван на заброшенной земле храма Дахун построил загородную виллу, где состарился, устроив для себя наслаждение плотинами, прудами, террасами и беседками и тем самым уподобив себя «делу глупого человека», о котором говорил Пань Юэ. Тогдашние прославленные мужи, как ожидающий указов Вэнь Чжэнмин и другие, сделали для него картины, записи, стихи и оды, чтобы запечатлеть его красоты, — так имя сада Чжочжэн и прославилось в земле У. У цензора был сын, не сумевший нести [наследие]: с местным удалец-господином Сюй он решил спор игрою в чупу и за один бросок проиграл [сад]. Господин Сюй передал его сыну и внуку, но и его достояние истощилось. Со вступления нынешней династии прошло более тридцати лет; сад несколько раз менял владельцев, а затем ныне стал казённым управлением.

始，虞山钱宗伯尝构曲房其中，以娱所嬖河东君，而海宁相公继之，门施行马。海宁得祸入官，而驻防将军以开幕府。禁旅既还，则有镇将某某者迭馆焉。亡何，而前备兵使者安公，以为治所，未暇有所改作。既而归于永宁。凡前此数人居之者，皆仍拙政之旧，自永宁始，易置丘壑，益以崇高彤镂，盖非复图记诗赋之云云矣。滇黔作逆，永宁与凶渠有连，既先事死，而园屋犹以藩本入官。其最侈僭，则楠木厅柱础皆刻升龙，今已撤而辇至京师，供将作矣。

Прежде министр Цянь из Юйшаня некогда построил в нём скрытые покои, чтобы увеселять свою любимую — госпожу Хэдун; за ним последовал советник из Хайнина, у чьих ворот стояли шлагбаумы. Хайнинец навлёк беду, и [имущество его] поступило в казну, и расквартированный генерал открыл там штаб. Когда императорские войска вернулись, там по очереди размещались некие коменданты. Вскоре прежний посланник по военным делам, господин Ань, сделал его местом управления, не успев ничего перестроить. Затем оно вернулось к Юннину. Все прежние несколько человек, жившие в нём, сохраняли старое обличье Чжочжэн; лишь с Юннина [начали] переставлять холмы и долины, добавляя высокое, красное и резное, так что это уже не то, о чём говорили картины, записи, стихи и оды. Когда в Дянь и Цянь подняли мятеж, Юннин был связан со злодейскими главарями; хотя он умер до событий, садовые строения всё же из-за [связи с] вассальной опорой поступили в казну. Самое же роскошное преступление ранга: каменные основания колонн зала из наньму были все украшены резными восходящими драконами; ныне они сняты и на телегах отправлены в столицу — в распоряжение строительного ведомства.

盖数有其极，而物有其变，向之废兴，不已亟哉！夫古之封国，如齐为爽鸠氏之墟，季荝因之，有逢、伯陵因之，薄姑氏因之，而后太公因之。鲁为少昊之墟，而国中有大庭氏之库。盖因前代之都邑，其城郭沟涂宫室，可以无创事之劳，而又即其废兴之由，以为南面者之戒。古人之用心至矣。然则使君之为是举也，其亦有古人之心哉？为之记，使来者有考焉。成之日为康熙十八年月甲子，记之者某官崐山徐某也。

Поистине у числа есть предел, а у вещей есть перемена; как же не часты были прежние упадки и подъёмы! Из древних уделов: Ци было руинами рода Шуанцзю, за ним следовал Цзицэ, за ним — Фэн и Болин, за ними — род Погу, а затем Великий гун. Лу было руинами Шаохао, и в пределах страны было хранилище рода Датин. Ведь, следуя столицам и городам прежних поколений, их стены, рвы, дороги и дворцы можно [использовать] без труда созидать заново и при этом по причинам их упадков и подъёмов составить предостережение для тех, кто сидит лицом к югу. Замысел древних был предельно глубок. Так не обладает ли и посланный господин, совершив сие дело, сердцем древних? Я сделал сию запись, чтобы грядущие имели что исследовать. День завершения — [день] цзяцзы [некоего] месяца восемнадцатого года эры Канси; записавший — некий чиновник Сюй из Куньшаня.

拙政园在娄门内迎春坊，本道观也，中多乔木，御史王宪臣侵以为园，大弘寺在其后，亦半侵焉。崇台重屋，清川映带，水木擅胜吴中。待诏文徵明有记一传，而其子以蒱博为徐鸿胪少泉所得，更几世。至国朝顺治初年，为营将寓居，后归大学士陈之遴。之遴谴谪辽左，园亦籍没，扃户荒凉。中有宝珠山荼树，连理交柯，花时烂红夺目。

Сад Чжочжэн находится внутри ворот Лоу, в квартале Инчуньфан; изначально это было даосское святилище, среди которого было много высоких деревьев; цензор Ван Сяньчэнь отторг его под сад, а храм Дахун позади него тоже был наполовину отторгнут. Высокие террасы и многоярусные строения, чистая река, струящаяся отблеском, — воды и деревья владели первенством красоты в земле У. Ожидающий указов Вэнь Чжэнмин оставил одну запись, передающуюся [доныне]. Сын [Вана], играя в пу-бо, [проиграл сад], и он достался Сюй Шаоцюаню, [чиновнику] Хунлусы, и сменил ещё несколько поколений. К началу эры Шуньчжи нынешней династии он служил жильём военачальника гарнизона, затем перешёл к великому секретарю Чэнь Чжилиню. Когда Чжилинь был осуждён и сослан на восток Ляо, сад тоже был конфискован; запертые врата, всё опустело. Среди [насаждений] есть камелии «Драгоценная жемчужина», со сросшимися и переплетёнными ветвями; во время цветения ярко-алые, они ослепляют взор.

拙政园，故大弘寺基也。其地林木绝胜，有王御史者侵以广其宫，后归徐氏最久。兵兴为镇将所据。已而海昌陈相国得之。内有宝珠山茶三四株，交柯合理，花时巨丽鲜妍，纷披照瞩，为江南所仅见。

Сад Чжочжэн — прежнее основание храма Дахун. Леса и деревья того места превосходят всё; некий цензор Ван отторг его, чтобы расширить свой дворец; позднее он дольше всего принадлежал роду Сюй. Когда поднялась война, он был занят комендантом. Затем его получил советник Чэнь из Хайчана. Внутри — три-четыре камелии «Драгоценная жемчужина»; ветви их переплетены, стволы срослись; во время цветения, огромные, прекрасные, свежие и яркие, пышно рассыпанные, они сияют взорам — такое редко увидишь в Цзяннане.

吴中名园，归田独存。王君四怀克绍前烈，招我友朋，续修禊事。维时春风方和，百物呈象，绿草夹径，紫藤挂空，新荷舒钱，幽篁拂粉，坐危石，荫乔柯，陟前贤之故墅，逢佳日以娱宾，致足乐焉。于是解衣磅礴，散发咏歌，谈仙释之玄理，征古今之逸闻。林鸟来窥，渊鱼聚听，锋铦尽泯，俯仰皆宽，寄躯寰中，结想天外矣。迨主客既醉，少长忘年，手掬悬溜，身卧落花，慨彼桎梏轩冕，驰驱市朝，明月碧云，失之当境，曷若抗迹巢由，追踪支许，鸿飞鹄举，离尘避弋之适乎？未知右军兰亭，视此何如也。因思自有斯园，名流接踵。司寇公集胜国之衣冠，遴汝先生，联两朝之耆旧，相与锵金戛玉，投辖衔杯。无何埋白骨于青山，检赠诗于残箧，风景不殊，并为异物。抚今忆往，是用怆怀。百年以后，游者何人？

Из прославленных садов земли У лишь Гуйтянь сохранился один. Господин Ван Сыхуай, достойно продолжив дело предков, позвал нас, друзей, возобновить праздник очищения. В то время вешний ветер был как раз мягок, все вещи являли свои облики: зелёная трава обступала тропу, глицинии свисали с высоты, молодые лотосы разворачивали монетки, тёмный бамбук отряхивал пудру. Сидя на высоких камнях, в тени высоких сучьев, взойдя на прежнюю виллу прежних мудрых, встретив прекрасный день, чтобы увеселить гостей, — воистину довольно радости. Тут мы скинули одежды, вольно распоясавшись, распустили волосы и распевали, беседуя о тайных началах бессмертных и будд, собирая затерянные предания древности и ныне. Лесные птицы приходили подсмотреть, рыбы пучины сбивались слушать; острия и заострённости все притупились, вверх и вниз — всё широко; тело, данное в пределах мира, а мысль сплетена за пределами неба. Когда хозяин и гости упились, старые и молодые забыли о годах; рукой зачерпывая висячие струи, телом лёжа среди опавших цветов, сокрушаясь о тех, кто, скованный шнурками и шапками, гоняется по рынкам и дворам, — ясная луна и лазурные облака, утраченные прямо на глазах, — как не сравниться с теми, кто, подняв след вслед за Чаофу и Сюйю, идя по пятам Чжи[-дуня] и Сюй[-сюня], как гусь летит, как лебедь взмывает, покидая прах и избегая стрел с привязью? Не знаю, как бы на это взглянул военачальник [Ван Сичжи] у своего павильона Ланьтин. Думая о том, что с тех пор, как существует сей сад, прославленные мужи шли один за другим: министр наказаний собирал шапки и одежды прежней династии, а наставник Линьжу объединял старцев двух династий, и вместе они звенели металлом и били в нефрит, бросали оси [в колодец] и тянулись к кубкам. Вскоре — белые кости зарыты в зелёных горах, а подаренные стихи отыскиваются в ветхих ларцах; пейзаж не иной, а все стали иными существами. Касаясь нынешнего и вспоминая прошлое, тем ранится сердце. Сто лет спустя — кто будут те, что гуляют здесь?

拙政园，故大弘寺基也。其地林木绝胜，有王御史者，侵之以广其宫，后归徐氏最久。兵兴，为镇将所据。已而海昌陈相国得之。内有宝珠山茶三四株，交柯合理，得势争高。每花时，巨丽鲜妍，纷披照瞩，为江南所仅见。相国自买此园，在政地十年不归，再经谴谪辽海，此花从未寓目。余偶过太息，为作此诗。他日午桥独乐，定有酬唱，以示看花君子也。

Сад Чжочжэн — прежнее основание храма Дахун. Леса и деревья того места превосходят всё; был некий цензор Ван, который отторг его, чтобы расширить свой дворец; позднее он дольше всего принадлежал роду Сюй. Когда поднялась война, он был занят комендантом. Затем его получил советник Чэнь из Хайчана. Внутри — три-четыре камелии «Драгоценная жемчужина»; ветви их переплетены, стволы срослись; обретая силу, они спорят в вышине. Всякий раз во время цветения, огромные, прекрасные, свежие и яркие, пышно рассыпанные, они сияют взорам — такое редко увидишь в Цзяннане. Советник с тех пор, как купил сей сад, десять лет находился при власти и не возвращался, а затем вновь был осуждён и сослан за Ляохай, так что сих цветов он никогда не видел. Я, случайно проходя мимо, вздохнул и написал сии стихи. В иной день на мосту Уцяо в саду Дулэ непременно будут ответные песни, чтобы показать их благородным мужам, любующимся цветами.

拙政园内山茶花，一株两株枝交加。艳如天孙织云锦，赪如姹女烧丹砂。吐如珊瑚缀火齐，映如䗖𬟽凌朝霞。百年前是空王宅，宝珠色相生光华。长养端资鬼神力，优昙涌现西流沙。歌台舞榭从何起，当日豪家擅闾里。苦夺精蓝为玩花，旋抛先业随流水。儿郎纵博赌名园，一掷留传犹在耳。后人修筑改池台，石梁路转苍苔履。曲槛奇花拂画楼，楼上朱颜娇莫比。千条绛蜡照铅华，十丈红墙饰罗绮。斗尽风流富管弦，更谁瞥眼閒桃李。齐女门边战鼓声，入门便作将军垒。荆棘从填马矢高，斧斤勿剪莺簧喜。近年此地归相公，相公劳苦承明宫。真宰阳和暗回斡，长安日日披薰风。花留金谷迟难落，花到朱门分外红。独有君恩归未得，百花深锁月明中。灌花老人向前说，园中昨夜零霜雪。黄沙淅淅动人愁，碧树垂垂为谁发。可怜塞上燕支山，染花不就花枝殷。江城作花颜色好，杜鹃啼血何斑斑。花开连理古来少，并蒂同心不相保。名花珍异惜如珠，满地飘残胡不扫。杨柳丝丝二月天，玉门关外无芳草。纵费东君着意吹，忍经摧折春光老。看花不语泪沾衣，惆怅花间燕子飞。折取一枝还供佛，征人消息几时归。

В саду Чжочжэн цветут камелии: одна, две — ветви сплелись. Ярки, словно небесная ткачиха ткёт облачный узор; рдяны, словно прекрасная дева жжёт киноварный песок. Испускают [бутоны], словно кораллы, усеянные огненными жемчужинами; отсвечивают, словно радуга, парящая над утренней зарёй. Сто лет назад здесь был дом Пустого Царя; лик и знак Драгоценной жемчужины рождали свет и блеск. Долгое взращивание, поистине, опиралось на силу духов; удумбара явилась, выплеснувшись из-за западных зыбучих песков. Помосты для песен и павильоны для плясок — откуда они поднялись? В те дни знатные дома властвовали в кварталах. Упорно отторгли чистую обитель, чтобы забавляться цветами, — и вскоре дело предков было брошено и ушло с текущей водой. Сынки, предавшись игре, проиграли прославленный сад: один бросок — предание о том до сих звучит в ушах. Поздние [владельцы] чинили и строили, переделывая пруды и террасы; каменные балки, дорога извивается, по серому мху ступают. Изогнутые перила, чудные цветы касались расписной башни; на башне алые лики — нежности не сравнить. Тысячи багряных свечей озаряли белила и румяна; десятки чжан красных стен украшали газ и шёлк. Исчерпав в споре всё изящество, богаты свирелями и струнами, — кто ещё хоть глазом взглянет на праздных персиков и слив? У ворот Цинюй — звуки боевых барабанов; войдя в ворота, [сад] тотчас становится лагерем генерала. Тернии и колючки заполняют всё, выше конского помёта; топоры и тесаки не подрезают — радость свирели иволг. В недавние годы это место вернулось к советнику-гуну; советник трудится и устаёт при дворце Чэнмин. Истинный Владыка весеннего тепла тайно поворачивает [своё колесо]; в Чанъане день за днём развевается благоуханный ветер. Цветам, оставленным в Золотой долине, поздно и трудно упасть; цветы, попавшие в красные ворота, алы особенно. Лишь милость государя — вернуться не удалось: сто цветов глубоко заперты в свете ясной луны. Старец, поливающий цветы, выступив вперёд, говорит: в саду прошлой ночью выпали иней и снег. Жёлтый песок шуршит, тревожа людскую тоску; изумрудные деревья поникают — для кого им распускаться? Жаль гору Яньчжи на заставе: окрасить цветы она не смогла, а ветви цветов багряны. Цветы речного города — как прекрасен их цвет; а кукушка плачет кровью — как пёстры пятна. Цветы, распустившиеся сросшимися ветвями, с древности редки; но сросшиеся сердца не ручаются друг за друга. Славные цветы, редкие и чудные, берегут, словно жемчуга; а весь земной [ковёр] в опавших остатках — почему не подмести? Ивы и тальники, нить за нитью, — небо второго месяца; а за Юймыньской заставой нет душистой травы. Пусть даже Владыка Востока дует со всем старанием — как вынести ломку и сокрушение, когда вешний свет стареет? Глядя на цветы, безмолвствую, слёзы смачивают платье; в тоске [вижу]: среди цветов ласточки летят. Оторву одну ветвь и вновь поднесу Будде; вести о воине в походе — когда вернутся?

吴中娄、齐二门之间，有名园焉。园以“复”名，蒋司马葺旧地为园而名之者也。前此为拙政园，创于王侍御，归于陈相君，先后为王、严二镇将所有。其中飞楼画栋，崇岩广池，与夫连理奇花，靡曼歌舞，胜概甲于吴下。百年来废为秽区，既已丛榛莽而穴狐兔矣。主人得其地而有之，谓奢侈可戒而名区不容弃捐也。于是与客商略，因阜垒山，因洼疏池，集宾有堂，眺远有楼、有阁，读书有斋，燕寝有馆、有房，循行往还，登降上下，有廊榭亭台、碕沜村柴之属。既已经营缔造，历有年所矣。

Между воротами Лоу и Ци в земле У есть прославленный сад. Сад назван именем «Фу» («Возвращённый») — так назвал его ссыма Цзян, отремонтировавший старое место под сад. До сего это был сад Чжочжэн: основанный цензором Ваном, перешедший к советнику Чэню, последовательно принадлежавший комендантам Вану и Яню. В нём летящие башни и расписные балки, высокие скалы и широкие пруды, а также сросшиеся чудные цветы, нежные песни и пляски, — великолепие, первое в Уся. Сто лет он был заброшен и обратился в скверное место: густые заросли и тернии, норы лис и зайцев. Хозяин получил эту землю и завладел ею, рассудив, что роскошь может послужить предостережением, а прославленное место нельзя бросать на поругание. Тогда он совещался с гостями и планировал: по холмам нагромоздил горы, по лощинам углубил пруды; для собрания гостей есть зал; для взгляда вдаль есть башня и павильон; для чтения книг есть кабинет; для отдыха и сна есть дом и покои; для прогулок туда-обратно, подъёмов и спусков есть галереи и беседки, террасы и павильоны, отмели и кромки, деревни и изгороди. Так он вёл строительство и созидание на протяжении многих лет.

戊午、庚申，余两经其地，谓是园告成，将丰而不侈，约而不陋，百里之内，可以接踵乐郊，而邾莒学山茧园也。时予方之京师，未及俟其断手何日，日月既久，常往来于心。丁卯春以乞假南归，复游其中，觉山增而高，水浚而深，峰岫互回，云天倒映。堂宇不改，而轩邃高朗，若有加于前；境地依然，而屈盘合沓，疑新交于目。秾柯蔽日，低枝写镜，岸欹怪状之石，砌列不名之蘤。主人举酒酌客，咏歌谈谐，萧然泊然。禽鱼翔游，物亦同趣。不离轩裳而共履闲旷之域，不出城市而共获山林之性。回忆初游，心目倍适。屈指数之，盖园之成，已四五年于兹矣，旧观仍复，即以复名其园。

В годы уу и гэншэнь я дважды проходил тем местом и говорил: «Когда сей сад будет завершён, он будет богат, но не расточителен, скромен, но не убог; в пределах сотни ли по нему можно будет шагать вслед, как по радостному предместью, а [здешние малые владения] — подобно Чжу и Цзюй, учатся у [великих] гор и садов». В ту пору я как раз направлялся в столицу и не успел дождаться, когда закончатся работы; с годами это часто приходило мне на сердце. Весной года динмао, испросив отпуск, я вернулся на юг и вновь гулял там: чувствовалось, что горы прибавили в высоте, воды углублены в глубину; пики и гребни отвечают друг другу, облака и небо отражаются навыворот. Залы не изменились, но стали глубоки, высоки и светлы, словно прибавив к прежнему; местность та же, но извилиста, сомкнута и наслоена, словно заново предстала глазам. Пышные сучья заслоняют солнце, низкие ветви пишут по зеркалу [воды]; по берегам — камни странных обликов, по ступеням в ряд — травы безымянных имён. Хозяин, подняв вино, угощает гостей; поют песни, беседуют и шутят, отрешённо и спокойно. Птицы и рыбы парят и плавают — и вещи разделяют тот же вкус. Не покидая шнурков и шапок, вместе ступают в праздную и широкую область; не выходя из города, вместе обретают природу гор и лесов. Вспоминая первое посещение — сердцу и глазам вдвойне отрадно. Пересчитав на пальцах: с завершения сада прошло уже четыре-пять лет; прежний облик возвращён вновь — потому сад и назван именем «Фу».

予尝思古来名园，如辟疆，如金谷，如铜池，如华林，如奉诚、平泉、履道、独乐，一切擅胜寰中者，时叠见咏歌，形诸记载，然既废以后，无人焉起而新之，求如宋玉故居复归庾信者，艺林流传，不可多见。今因拙政废园而复之，虽林庐息影，栖情颐神，视前人之竞豪侈、饰土木者，若各自乐其所乐，而不欲自标其名，恐使前此之殚心规画者，因我而遽归于乌有之乡也。其用心之厚，非戋戋者所能共喻也已。且主人用心，又不止于此。主人高祖为兵宪雉园公。雉园文章风节，养晦树德，焯焯一时，后之子孙，故当思贻前光而扬清芬者。主人承先人庇荫，本无藉于复业，而敛抑之怀，常有事于复德。则夫奉世泽而继述之，味道风而涵泳之，以修身之不远复，进于中行之独复、无悔之敦复，有日惓惓于寸衷而不能暂释者也。取以名园，其即谢康乐述祖德意乎？因承命作记，而书其说以俟。主人名棨，字诵先，需次司马，今跧伏未出，固以天爵为贵者云。乾隆十二年丁卯夏日同学弟归愚沈德潜撰。

Я некогда думал: из древних прославленных садов — как Бицзян, как Золотая долина, как Медный пруд, как Хуалинь, как Фэнчэн, Пинцюань, Люйдао, Дулэ, — все, владевшие первенством в пределах мира, временами вновь и вновь являлись в песнях, запечатлевались в записях; однако после того, как они приходили в упадок, никто не поднимался, чтобы обновить их; найти такое, как дом Сун Юя, вновь вернувшийся к Юй Синю, — в передачах мира искусств нечасто встретишь. Ныне, на основе заброшенного сада Чжочжэн, он был возвращён; хотя хозяин скрывает след в лесной хижине, вмещает чувства и питает дух, сравнительно с прежними, спорившими в роскоши и украшавшими землю и дерево, он словно каждый радуется своей радости; и он не желает выставлять своё имя, боясь, что те, кто прежде исчерпал сердце в планах и чертежах, из-за него внезапно уйдут в край несуществующего. Глубина его замысла — не то, что могут постичь мелкие люди. И замысел хозяина, более того, не останавливается на сем. Прадед хозяина — военный интендант, гун Чжиюань. Чжиюань в сочинениях и нравственной стойкости, храня сияние втуне и насаждая добродетель, блистал в своё время; поздние сыны и внуки, конечно, должны думать о том, чтобы оставить прежний свет и возвысить чистое благоухание. Хозяин, приняв от предков сень покровительства, изначально не нуждался в возвращении дела, но в сдержанном и умеренном сердце всегда радел о возвращении добродетели. Так, почитая мирское наследие и продолжая его, вкушая путь и нравы и погружаясь в них, от «недалёкого возвращения» совершенствования себя восходя к «одинокому возвращению» срединного пути и к «искреннему возвращению» без раскаяния, — есть нечто день за днём усердное в его малом сердце, что не может быть ни на миг отпущено. Взяв сие, чтобы назвать сад, не в том ли смысл, в каком Се Канлэ передавал добродетель предков? Поэтому, приняв повеление сделать запись, я написал сие рассуждение и оставляю его ждать [суда]. Имя хозяина — Ци, второе имя — Сунсянь; ожидая очереди на [пост] ссыма, ныне он скрывается и не выходит, — поистине тот, кто ценит небесный ранг. Летний день года динмао двенадцатого года эры Цяньлун; написал младший соученик Гуйюй Шэнь Дэцянь.

凡兴作之事，莫难于创始，而创始之难有三，曰财曰地曰人。无财不可以图功；有财而无其地，平地为山，事劳而功倍，鲜不隳于半涂；有财有地矣，而经始之人学品闻望不足以率众而服公，则名胜之地，众所争羡，亦乌能购而有之哉。

Во всех начинаниях нет ничего труднее, чем положить начало; а трудность положения начала троична: средства, земля и люди. Без средств нельзя замышлять дело; имея средства, но не имея места, возводить гору на ровном месте — дело трудное, а результат удвоенный [в цене], и редко не рушится на полпути; имея средства и землю, если человек, ведущий начало, учёностью, нравом, именем и надеждой не может вести за собой множество и убедить общество, то прославленным местом все спорно завидуют, — как же его купить и иметь?

吴郡为各省官商辐辏之区，皆有会馆以为联络乡谊之地。独八旗奉直未之或有。岂我朝二百余年侨寓于斯者，即无一二有志之士，倡议于其间？徒以财力不足，而又无名位兼隆之人以振兴之耳。

Область У — место, где сходятся чиновники и торговцы всех провинций, и у всех есть землячества как места связи земляческой дружбы. Лишь Баци-Фэнчжи такового не имело. Разве за двести с лишним лет нашей династии среди живущих здесь вдали от дома не было одного-двух человек с волей, чтобы начать дело? Только из-за недостатка средств и сил и отсутствия человека, чьё имя и положение были бы столь же высоки, чтобы поднять его.

己巳，榷使静山德公寿，粮道茂文英公朴，先后奉命来苏。每于同乡属佐谒见时，慨然动念，故于庚午、辛未两岁，首倡团拜，藉联桑梓，常以借地宴叙为阙如。适南皮殿撰子青张公之万抚苏，以吴园为行馆，爱其地之幽旷，略加修葺，已隐有备价购作会馆之意。及升任浙闽总督，予告归养，行有日矣。乃与竹樵方伯恩公锡议及，意相符合，毅然任之，又经德、英二公极力赞成，遂各出俸余，照原买价并加修葺工本，如数缴公，于壬申正月改此园为八旗奉直会馆。爰集同乡僚属，会宴于斯，略分言情，迭相酬酢，以尽欢为乐。此诚二百余年未有之盛举，而督抚榷使司道萃于一时，谦光下逮，无分贵贱，皆与于燕，此又他省所未有，历任所不能遇合者也。千载一时，官于斯者抑何幸焉。自兹以往，凡我同乡，居于斯，燕于斯，游咏于斯，聚乡族于斯，皆出自四宪之所赐也。襄其事者前署苏州守绶臣杨靖，前署泰州牧云衢长康，商诸同人，为四宪设长生位于园中之见山楼，以不忘兴始之功，属予为记以志感。同治壬申三月潞河李翰文谨记并书。时年六十有二。

В год цзисы таможенный посланник Дэ Шоу, гун Цзиншань, и интендант продовольственного дао Ин Пу, гун Мовэнь, один за другим по приказу прибыли в Су. Всякий раз, когда земляки-подчинённые приходили с визитом, они, тронутые, возымели мысль; потому в годы гэнъу и синьвэй они первыми начали новогодние собрания, дабы связать родные края, и постоянно считали недостатком то, что приходилось занимать место для пиров и бесед. Как раз Чжан Чживань, гун Цзыцин, академик-чжуанъюань из Наньпи, правил Су и сделал сад У своей временной резиденцией; полюбив уединённую широту того места, слегка отремонтировав его, он уже втайне имел намерение, приготовив цену, купить его под землячество. Когда же он был возведён в генерал-губернаторы Чжэцзяна и Фуцзяни и ему было позволено вернуться ухаживать [за родителями], и день отъезда был близок, он обсудил сие с финансовым уполномоченным Ын Си, гуном Чжуцяо; намерения совпали, и он решительно взялся за дело, а гуны Дэ и Ин всеми силами поддержали и завершили его. Тогда каждый выделил из остатков жалованья по первоначальной цене покупки, с прибавлением издержек на ремонт, в полном числе внёс в казну, и в первом месяце года жэньшэнь сей сад был переименован в землячество Баци-Фэнчжи. Тут собрались земляки-сослуживцы и пировали в сем месте, обмениваясь долей и словом, по очереди поднося и отвечая, доводя радость до конца. Это поистине великое дело, невиданное за двести с лишним лет: генерал-губернатор, губернатор, таможенный посланник и интенданты управлений собрались в одно время; смиренный свет снизошёл вниз, без различия знатного и простого, и все причастились к пиру, — такого не было и в других провинциях, и прежние обладатели должностей не могли встретить такого сочетания. Раз в тысячу лет, один час, — как же счастливы те, кто служит здесь! Отныне все мы, земляки, живущие здесь, пирующие здесь, гуляющие и распевающие здесь, собирающие родичей-земляков здесь, — всё происходит от дара четырёх сановников. Те, кто помогал делу, — бывший и. о. правителя Сучжоу Ян Цзин, [вторым именем] Шоучэнь, и бывший и. о. правителя Тайчжоу Чан Кан, [вторым именем] Юньцюй, — совещались с собратьями, чтобы четырём сановникам установить доски долгой жизни в башне Цзяньшань сада, дабы не забыть заслугу начала, и поручили мне сделать запись, чтобы запечатлеть чувство. В третьем месяце года жэньшэнь эры Тунчжи почтительно записал и начертал Ли Ханьвэнь из Лухэ; в ту пору мне было шестьдесят два года.

往岁备官京师，交游中有至自苏者，道及吾乡会馆之胜，辄神为之往。嗣于光绪九年秋，忝膺简命，视织斯邦，数与乡人游宴于中。向之所闻，历历在目，流连光景，欣慨交心。馆界娄、齐二门间，在明为王氏别墅，名拙政园。国初海宁陈氏得之。旋入官，为驻防将军府，又为兵备道馆。继为吴三桂婿王氏所有，籍没，复入官。改苏松常道新署。署裁散为民居。历蒋氏、查氏，最后归吴氏。咸丰庚申，粤匪入踞为伪府。城复，由善后局拨白银三千作值，付吴氏，而以园归公，暂为巡抚行辕。同治十年冬，今南皮相国来抚吴，适德静山尚衣、恩竹樵方伯、英茂文观察三君皆同乡，乃倡建立会馆之议，以价银三千、修理银二千，汇交藩库，改称今名。其中文槛参差，修廊迤逦，清泉贴地，曲沼绮交，峭石当门，群峰玉立，吴中园亭之美，未有出其右者。当夫风日清和，迎神迓福，衔杯情话，冠盖偕来，于以观少长之仪，而申桑梓敬恭之义，甚盛事也。独念斯馆创于明嘉靖中，迄今三百余年，天运易于上，人事迁于下，烟云变态，迭废迭兴，由后溯前，感慨系之。计为吾乡会馆，又十年矣。日月不居，风摧雨蚀，保无有井干、庑廊、榱桷哆剥者乎？勋莅吴三载，虽与诸君子经纪其事，稍为修葺之谋，然又愿我乡人同心断金，合力润屋。俾斯馆之美轮美奂，历久恒新，毋令后人更笑其拙。斯则抚衷深念，而属望无穷者也。爰泚笔而为之记。光绪柔兆阉茂之岁，皋月下浣，长白世勋识并书。

В прошлые годы, занимая должность в столице, среди моих знакомых были прибывшие из Су, и когда речь заходила о красотах землячества моей родины, дух мой всякий раз устремлялся туда. Затем, осенью девятого года эры Гуансюй, я, недостойный, получил выборное назначение надзирать за ткачеством в сей земле и много раз с земляками гулял и пировал в нём. То, о чём прежде слышал, предстало перед глазами одно за другим; задерживаясь среди света и теней, радость и чувство сплетались в сердце. Землячество лежит меж ворот Лоу и Ци; при Мин это была вилла рода Ван, названная садом Чжочжэн. В начале нынешней [династии] её получил род Чэнь из Хайнина. Вскоре она поступила в казну, стала резиденцией расквартированного генерала, затем — домом интенданта военной обороны. Далее она принадлежала роду Ван, зятю У Саньгуя; была конфискована и вновь поступила в казну. Была переделана в новое управление округа Су-Сун-Чан. Когда управление было упразднено, [земля] рассеялась в народное жильё. Прошла через роды Цзян и Чжа и наконец вернулась к роду У. В год гэншэнь эры Сяньфын юэские разбойники вошли и заняли её под самозваный дворец. Когда город был возвращён, Управление по улаживанию последствий выделило три тысячи [лян] белого серебра в счёт стоимости и выплатило роду У, а сад передал в казну, временно [сделав] походной резиденцией губернатора. Зимой десятого года эры Тунчжи нынешний советник из Наньпи прибыл править У; как раз Дэ Цзиншань, [чиновник] императорского гардероба, Ын Чжуцяо, финансовый уполномоченный, и Ин Мовэнь, интендант, — трое господ — все были земляками, и тогда был начат разговор об учреждении землячества; три тысячи серебром цены и две тысячи серебром на ремонт были сводно внесены в казну финансового ведомства, и оно было переименовано в нынешнее имя. Внутри него: узорные перила вразнобой, длинные галереи вьются, чистые источники прижаты к земле, извилистые пруды пересекаются узорно, крутые камни стоят перед вратами, множество пиков стоит, словно нефриты; из красоты садов и беседок земли У нет того, что превзошло бы его. Когда ветер и солнце чисты и мягки, встречаем духов и провожаем счастье, за кубками — нежные речи, шапки и крышки [карет] приходят вместе; тем можно взирать на обряд старших и младших и выражать почтительность родных краёв, — великое торжество. Только думаю: сей дом был создан в годы Цзяцзин династии Мин, и доныне более трёхсот лет; небесный круговорот сменяется наверху, человеческие дела движутся внизу; превращения дымов и облаков, вновь упадки, вновь подъёмы; от позднейшего восходя к прежнему — чувства привязаны к сему. Считая: быть землячеством нашей родины — уже десять лет. Солнце и луна не стоят, ветер ломит и дождь точит; можно ли поручиться, что нет колодезных жёрдочек, галерей и навесов, стропил и балок, которые зияют и облупляются? Я, Сюнь, прибыл в У три года; хотя вместе с господами ведал его делами и немного строил планы починки, всё же желаю, чтобы люди моей родины, единые сердцем, разрывая металл, соединёнными силами увлажнили дом. Да будет красота и чередование колёс сего дома долговечны и вечно новы, и да не посмеются поздние над его «глупостью». Это то, о чём, касаясь сердца, глубоко думаю, и на что возлагаю бесконечные надежды. Тогда, обмакнув кисть, я сделал сию запись. В год жоучжао-яньмао эры Гуансюй, в последнюю декаду месяца гао, записал и начертал Шисюнь из Чанбая.

岁己卯，卜居娄门内迎春坊。宅北有地一隅，池沼澄泓，林木蓊翳，间存亭台一、二处，皆欹侧欲颓，因少葺之，芟夷芜秽，略见端倪，名曰补园。园之东即故明王槐雨先生拙政园也。一垣中阻，而映带联络之迹，历历在目。观其形势，盖创造之初，当出一手，后人剖而二之耳。

В год цзимао я выбрал жилище в квартале Инчуньфан внутри ворот Лоу. К северу от дома был уголок земли: пруды и озёрца чисты и глубоки, леса и деревья густы и тенисты; кое-где сохранились одна-две беседки и террасы, все перекошенные и готовые рухнуть. Тогда я слегка починил их, выкосил и расчистил сорное и грязное, и смутно проступил [прежний] облик; назвал его садом Бу («Восполненный»). К востоку от сада — прежний сад Чжочжэн господина Вана Хуайюя времён Мин. Одна стена разделяет их посередине, но следы того, как они отсвечивали и связывались друг с другом, предстают перед глазами. Глядя на их очертания, видно: при создании вначале они, поистине, вышли из одной руки, а поздние разрезали их на двое.

今秋顾君若波客予家，偶检得旧藏文待诏《拙政园记》石刻，首尾完好，举以见赠。因就两园遍索是石不可得，询好古者，亦鲜知之。《记》中所谓胜处三十有一，各为赋之，既未知待诏集中诗尚在否？即其标举诸胜，亦旧观尽改，无复可征。盖居是园者，迭有变置，自嘉靖迄今，垂四百年，衣裳钟鼓，固已屡易主矣。

Этой осенью господин Гу Жобо гостил в моём доме и случайно нашёл в моих старых хранилищах каменную гравюру «Записи о саде Чжочжэн» ожидающего указов Вэня, целую с начала до конца; подняв её, он подарил её мне. Тогда я обыскал оба сада в поисках того камня, но не смог найти; спрашивал любителей древности — и они мало что знали. В «Записи» сказано о тридцати одном прекрасном месте, и для каждого написано стихотворение; не знаю, сохранились ли ещё стихи в собрании ожидающего указов; даже те названия красот, что он перечисляет, — прежний облик изменился весь, и более нечем подтвердить. Ведь жившие в сем саду неоднократно меняли и переставляли его; от Цзяцзин доныне — почти четыреста лет; одежды, колокола и барабаны, конечно, уже много раз меняли хозяев.

予恐待诏手迹，久亦湮没，属钱新之重摹上石，以永其传，且俾游者。虽不获睹当时之胜，而三十一景具载其名，尚足资考订一助也。曩得征仲、石田先生遗像，为构一椽，勒石奉之。曾未几时，适获是刻，毋亦先生之灵，式凭有在，是固拙政园一大幸，而吾补园亦与有光已。遂忘不文，爰赞数言，志欣慰焉。

Я боялся, что рукописный след ожидающего указов со временем тоже исчезнет, и поручил Цянь Синьчжи заново перенести его на камень, чтобы навеки сохранить передачу, и ради гуляющих: хотя им не суждено увидеть тогдашнюю красоту, но тридцать один вид полностью записан по именам, и этого ещё достаточно, чтобы помочь исследованию и установлению. Прежде я получил оставленные портреты [господ] Чжэнчжуна и Шитяня и построил для них одну балку [покой], вырезав камень, чтобы поместить их. Не прошло много времени, как как раз обрёл сию гравюру; не дух ли господина имеет где-то свою опору? Это, воистину, великое счастье сада Чжочжэн, и мой сад Бу также причастен к его свету. Тогда, забыв о своей бездарности, я добавил несколько слов, чтобы записать радость и утешение.

光绪二十年岁在甲午除夕前三日，吴县张履谦月阶甫识，嘱古娄俞宗海粟庐氏书于拜文揖沈之斋。

В двадцатом году эры Гуансюй, году цзяу, за три дня до кануна нового года, записал Чжан Люйцянь, [вторым именем] Юэцзе, из уезда У; поручил начертать Юй Цзунхаю [по прозвищу] Сулу из древнего Лоу, в кабинете «Поклонение Вэню, почтение Шэню».

文待诏拙政园图册子嘉靖十二年癸已五月画，图中诸景凡三十有一，曰若墅堂、梦隐楼、繁香岛、倚玉轩、小飞虹、芙蓉隈、小沧浪、志清处、意远台、钓䂬、水华池、深净亭、待霜亭、听松风处、怡颜处、来禽囿、玫瑰柴、珍李坂、得真亭、蔷薇径、桃花沂、湘筠呜、槐幄、槐雨亭、尔耳轩、芭蕉槛、竹涧、瑶圃、嘉实亭、玉泉。每一景系以一诗，诗有小引，述命名意。诗后拙政园记一首，亦待诏作。园主人王敬止，字槐雨，又字献臣，以御史忤权贵，逮系赦归。卷首有林庭棉小泉题识云：“文子有声画、无声诗，两臻其妙。”又云：“槐雨在诏狱，祸且不测，先文安官南铨冢宰，抗奏论救，始获从轻。”文安论救事见《明史》本传。小泉谥康懿。此图旧藏吴门蒋氏，后归海宁胡豫波，道光间归朱仲青中翰。有吴槎客骞、钱梅溪泳、查仲湛人供、殷云栖树柏、文后山鼎、程万伯庆华、苏厚子惇元、顶芝生廷绶、顾兰厓翃、钱叔美杜、黄霁青安涛、徐子勉楙、陈登之延恩、张叔未廷济诸人诗跋，何子贞、张子祥、吴平斋诸公题识。最后子贞丈一诗并跋云：“此册归鄞县蒋君芝舫，则同治乙丑春也。”册面钱梅溪书“衡山先生三绝册”，文待诏“拙政园图”七字为俞曲园师题。钱题之前，别有戴文节画拙政园图一帧，自题云：“余平生所见文画，无如拙政园之多者，可谓极文之大观。”又云：“予于文画爱之入骨，此偶尔兴发为之，自忘其陋。近时松壶、后山两先生皆深于文者，仲青倘能为予就正，则予于文或可得进步尔。”末署“文衡山私淑弟子戴熙”，则文节他画所未有也。此园二百年来兴废无常，云烟变幻，尤足为东吴掌故画矣。今为南林蒋孟苹以重直得之。光绪中游吴门，曾访兹园，时已为八旗会馆，屋宇敝陋，而水石林木之胜，金闲诸园皆不逮也。园在明嘉靖间王御史献臣筑，侵大宏寺基以辟之。其子与里中徐氏子博，一夕失之，归于徐氏。国初归海宁陈相国之遴。陈败，时方添设驻防兵，改将军府；驻防兵撤，又为兵备道行馆。既而吴三桂婿王永康居之，寻籍没入官。康熙十八年改苏松常镇道官署，旋裁，园散入民居。郡人蒋太守邳得之，名曰复园。嘉庆中查憺余孝廉人倓购得之。道光中家菘圃相国又得之。至今虽屡易主，而谈者尚呼为吴园云。

Альбом с картинами сада Чжочжэн ожидающего указов Вэня был написан в пятом месяце года гуйсы двенадцатого года эры Цзяцзин. Видов на картинах всего тридцать один: зал Жошу, башня Мэнъинь, остров Фаньсян, беседка Июй, Сяофэйхун, излучина Фужун, Сяоцанлан, место Чжицин, терраса Июань, Дяоюэ, пруд Шуйхуа, беседка Шэньцзин, беседка Дайшуан, место Тинсунфын, место Иянь, сад Лайцинь, изгородь Мэйгуй, склон Чжэньли, беседка Дэчжэнь, тропа Цянвэй, отмель Таохуа, лощина Сянъюнь, шатёр Хуайво, беседка Хуайюй, беседка Эрэр, ограда Бацзяо, ручей Чжуцзянь, сад Яопу, беседка Цзяши, Юйцюань. К каждому виду приложено одно стихотворение; у стихотворений есть малые предисловия, передающие смысл названий. После стихотворений — одна «Запись о саде Чжочжэн», тоже сделанная ожидающим указов. Хозяин сада — Ван Цзинчжи, вторым именем Хуайюй, другим вторым именем Сяньчэнь; будучи цензором, он преступил против власть имущих, был схвачен и заключён, а по амнистии вернулся. В начале свитка есть надпись Линь Тинмяня, [вторым именем] Сяоцюань, которая гласит: «Господин Вэнь в живописи со звуком и в стихах без звука в обоих достиг высшего». Также гласит: «Когда Хуайюй был в императорской темнице и беда была непредсказуема, покойный Вэньань[-гун], служа в южном ведомстве отбора главою чиновников, смело подал доклад, споря и спасая его, и лишь тогда [тот] добился облегчения». О деле спасения Вэньанем см. его жизнеописание в «Мин ши». Посмертное имя Сяоцюаня — Кани. Эта картина ранее хранилась у рода Цзян из Умэня, затем перешла к Ху Юйбо из Хайнина, в годы Даогуан перешла к чжунхань Чжу Чжунцину. Есть стихи и послесловия У Цяня, [вторым именем] Чакэ, Цянь Юна, [вторым именем] Мэйси, Чжа Жэньгуна, [вторым именем] Чжунчжань, Инь Шубая, [вторым именем] Юньси, Вэнь Дина, [вторым именем] Хоушань, Чэн Цинхуа, [вторым именем] Ваньбо, Су Дуньюаня, [вторым именем] Хоуцзы, Дин Тиншоу, [вторым именем] Чжишэн, Гу Хуна, [вторым именем] Ланья, Цянь Ду, [вторым именем] Шумэй, Хуан Аньтао, [вторым именем] Цзицин, Сюй Мао, [вторым именем] Цзымянь, Чэнь Янь’эня, [вторым именем] Дэнчжи, Чжан Тинцзи, [вторым именем] Шувэй, и надписи господ Хэ Цзычжэня, Чжан Цзысяна и У Пинчжая. Последнее — одно стихотворение с послесловием старца Цзычжэня, гласящее: «Этот альбом перешёл к Цзян Чжифану из Иня; это была весна года ичоу эры Тунчжи». На обложке альбома Цянь Мэйси написал «Альбом трёх совершенств наставника Хэншаня», а семь знаков «Картины сада Чжочжэн ожидающего указов Вэня» — надписаны моим учителем Юй Цюйюанем. Перед надписью Цяня есть отдельно одна картина сада Чжочжэн кисти Дай Вэньцзе, на которой он сам надписал: «Из картин Вэня, что я видел за жизнь, нет столь многих, как сада Чжочжэн; можно сказать — вместивший взгляд на величайшее у Вэня». Также гласит: «Я люблю картины Вэня до костей; это написал, случайно воодушевившись, забыв о своей убогости. В недавнее время наставники Сунху и Хоушань оба глубоко [сведущи] в Вэне; если бы Чжунцин смог показать им за исправления ради меня, то я, возможно, смог бы в картинах Вэня добиться продвижения». В конце подпись «Дай Си, ученик-почитатель Вэня Хэншаня», — чего нет на других картинах Вэньцзе. Этот сад двести лет [знал] подъёмы и упадки без постоянства; превращения дымов и облаков — особенно достойно стать преданием-картиной Восточного У. Ныне Цзян Мэнпин из Наньлиня приобрёл его за высокую цену. В годы Гуансюй, странствуя по Умэню, я посетил сей сад; в ту пору он уже был землячеством Баци; строения ветхи и убоги, но красота вод, камней, лесов и деревьев такова, что все сады Цзиньчаня ей не равны. Сад был построен в годы Цзяцзин династии Мин цензором Ван Сяньчэнем, который отторг основание храма Дахун, чтобы расширить его. Сын его играл с местным юношей Сюй и за одну ночь проиграл его, и он перешёл к роду Сюй. В начале нынешней династии он перешёл к советнику Чэнь Чжилиню из Хайнина. Когда Чэнь пал, как раз добавляли расквартированные войска, и [сад] был переделан в резиденцию генерала; когда расквартированные войска были сняты, он стал также временным домом интенданта военной обороны. Затем в нём жил Ван Юнкан, зять У Саньгуя; вскоре он был конфискован в казну. В восемнадцатом году эры Канси был переделан в казённое управление округа Су-Сун-Чан-Чжэнь; вскоре оно было упразднено, и сад рассеялся в народное жильё. Житель области, правитель области Цзян Пи, получил его и назвал садом Фу. В годы Цзяцин его купил цзюйжэнь Чжа Жэньтань, [по прозвищу] Даньюй. В годы Даогуан его вновь получил наш родич, советник Сунпу. Доныне, хотя он много раз менял владельцев, говорящие всё ещё зовут его садом У.