Сад мастера рыболовных сетей

史发运宅，在带城桥。淳熙初，宅成，计其费一百五十万𦈏，仅一传不能保，僦直十万𦈏，久不售，后为丁季卿以一万五千𦈏得之。绍定末，丁又不能保。赵汝櫄来为浙西提刑官，占为百万仓和籴场。故老说发运初归时，舳舻相衔，凡舟自葑门直接至其宅前，用发运司按纸黏窗煮黏面六七石，自后仅易目前耳。万卷堂环列书四十二厨，写本居多。始则论斤买为故纸，其后势家每厨止得一十千，席卷而去。

Усадьба фаюньши Ши находится у моста Дайчэн. В начале эры Чуньси усадьба была достроена; подсчитали — затраты составили полтора миллиона связок монет. Не продержавшись и одного поколения, она была выставлена на продажу за сто тысяч связок; долго не находилось покупателя, и наконец Дин Цзицин получил её за пятнадцать тысяч связок. В конце эры Шаодин и Дины не смогли её удержать. Чжао Жучоу, прибыв судебным интендантом Чжэси, занял её под амбар Байваньцан и двор закупок зерна Хэдичан. Старики рассказывали: когда фаюньши только вернулся [на родину], кормы и носы его судов тянулись цепью — все лодки от ворот Фынмэнь выстроились вплотную до самого его дома; он выписывал бумагу из ведомства фаюньши, чтобы клеить окна, и варил клейстер из шести-семи ши клейкой муки, — а после всё это лишь разменивалось на текущие нужды. В зале Ваньцзюаньтан кругом стояли книги в сорока двух шкафах, большей частью рукописные. Сперва их скупали на вес, как макулатуру; потом влиятельные семьи давали за каждый шкаф лишь десять тысяч монет — и уносили всё подчистую.

吴俗好花，与洛中不异。其地土亦宜花，古称长洲茂苑，以苑目之，盖有由矣。吴中花木不可殚述，而独牡丹、芍药为好尚之最，而牡丹尤贵重焉。旧寓居诸王皆种花，往往零替，花亦如之。盛者唯蓝叔成提刑家最好事，有花三千株，号万花堂。尝移得洛中名品数种，如玉盌白、景云红、瑞云红、胜云红、玉间金之类，多以游宦，不能爱护，辄死。今惟胜云红在。其次林得之知府家有花千株。胡长文给事、成居仁太尉、吴谦之待制家种花亦不下林氏。史志道发运家亦有五百株。如毕推官希文、韦承务俊心之属，多则数百株，少亦不下一二百株，习以成风矣。至谷雨为花开之候，置酒招宾就坛，多以小青盖或青幕覆之，以障风日。父老犹能言者，不问亲疏，谓之看花局。今之风俗不如旧，然大槩赏花则为宾客之集矣。

Жители У любят цветы ничуть не меньше, чем в Лояне. Почва той земли тоже пригодна для цветов: в древности её называли «цветущим садом Чанчжоу», и то, что её меряли садами, имело свою причину. Цветов и деревьев земли У не перечесть до конца, но лишь древовидные и травянистые пионы — предмет высшей моды, а древовидные пионы особенно ценимы. Старинные князья, жившие здесь, все сажали цветы, но часто приходили в упадок, и цветы разделяли их участь. Из ныне цветущих больше всех любит это дело семья судебного интенданта Лань Шучэна: у них три тысячи кустов, и дом зовётся «Залом десяти тысяч цветов». Некогда они перенесли из Лояна несколько знаменитых сортов — таких как «Белая нефритовая чаша», «Алая благая туча», «Алая знатная туча», «Алая превосходная туча», «Нефрит, пронизанный золотом», — но, поскольку хозяева много служили вдали, ухаживать за цветами было некому, и те погибали. Ныне сохранилась лишь «Алая превосходная туча». Далее — семья правителя области Линь Дэчжи: у них тысяча кустов. У цзишичжуна Ху Чанвэня, тайвэя Чэн Цзюйжэня и дайчжи У Цяньчжи цветов посажено тоже не меньше, чем у Линей. У фаюньши Ши Чжидао тоже было пятьсот кустов. Что до таких, как туйгуань Би Сивэнь и чэнъу Вэй Цзюньсинь, — у иных по нескольку сотен кустов, у иных не меньше одной-двух сотен: это вошло в привычку и стало нравом. Когда приходит срок «Хлебных дождей», цветы распускаются; ставят вино и зовут гостей к цветочным грядкам, часто накрывая их маленькими тёмными зонтами или тёмными пологами, чтобы заслонить ветер и солнце. Старики, ещё помнящие это, не различая родных и чужих, зовут это «смотром цветов». Нынешние нравы хуже старых, но по большей части любование цветами — это собрание гостей.

万卷堂，侍郎史正志所居，在带城桥南，旧有石记，为僧磨毁。施氏丛抄云：正志，扬州人，造带城桥宅及花圃，费百五十万𦈏，仅一传。圃先废，宅售与常州丁卿昆季，仅得一万五千𦈏。绍定末，丁折为四，其后提举赵汝櫄占为百万仓籴场。

Зал Ваньцзюаньтан — жилище вице-министра Ши Чжэнчжи — находится к югу от моста Дайчэн; прежде там была каменная надпись, но монахи стёрли её. В «Цунчао» господина Ши сказано: Чжэнчжи, уроженец Янчжоу, построил усадьбу у моста Дайчэн и цветочный питомник, израсходовав полтора миллиона связок; всё это передалось лишь на одно поколение. Питомник пришёл в запустение первым, а усадьба была продана братьям Дин из Чанчжоу всего за пятнадцать тысяч связок. В конце эры Шаодин Дины разделили её на четыре части; затем интендант Чжао Жучоу занял её под амбар Байваньцан и двор закупок зерна.

予读欧阳文忠公思颍诗，叹士大夫一执仕版，欲遂其山林之乐而不易得也。公留守东都，即思买田颍上，阅二十载，愿迄未遂。自序云：有志于强健之年，未偿于衰老之后，良可悯也。同年观察宋君悫庭，以名孝廉为令畿辅，有廉能声。数年中瀳历监司，政和民治，大吏重之，天子知之，行将畀以节钺，入参机务，如文忠之致位两府。乃年未五十，以太夫人年老陈情，飘然归里。先是，君在官日，命其家于网师旧圃，筑室构堂，有楼有阁，有台、有亭，有沜、有陂，有池、有艇，名网师小筑，赋十二景诗，豫为奉母宴游之地。至是果符其愿。既归，循陔采兰，凌波捕鲤，奉太夫人晨餐夕膳。每当风日晴美，侍鱼轩，扶鸠杖，周行曲径，以相娱悦。时或招良朋，设旨酒，以觞以咏，凭高瞻眺，幽崖耸峙，修竹檀栾，碧流渺弥，芙蕖娟靓，以及疏梧蔽炎，丛桂招隐，凡名花奇卉，无不萃胜。于园中指点少时游钓之所，抚今追昔，分韵赋诗。座客啧啧叹羡，谓君遭逢之威，邱壑之佳，当与子美、沧浪、仲瑛、玉山并传。子谓子美仕宦不得志，扁舟来吴，买木石以寄其诧傺无聊之感。仲瑛饩馆声伎，甲于东南，然时丁末造，轻财结客，比于燕雀处堂而已。孰若君中岁抽簪，啸歌自得，处太平之世，展将母之怀，无累于中，不求乎外，此其乐文忠公所不能遽遂者，而君早遂之，虽遭逢使然，而亦君之知几恬退，有以自致乎此也。园名网师，比于张志和、陆天随，放浪江湖，盖其自谦云尔。命画师绘图，又以师卢鸿乙王摩诘，欲使图画之并传于后也。予与君比屋而居，昕夕过从，咏少陵高枕乃吾庐句，殆有因君之乐以乐予之乐者乎？故不辞而为之记。

Читая стихи Оуян Вэньчжун-гуна «Тоска по Ин», я вздыхаю: стоит сановнику раз попасть в списки служилых, как исполнить свою радость о горах и лесах становится уже нелегко. Господин, оставаясь наместником Восточной столицы, уже помышлял купить поля на реке Ин; прошло двадцать лет, а желание так и не исполнилось. В собственном предисловии он говорит: «Имел волю в годы крепости и силы, не исполнил в годы старости и немощи» — воистину достойно жалости. Мой одногодок по экзаменам, интендант Сун, гун Цюэтин, будучи знаменитым сяолянем, служил правителем уезда в столичном округе и имел славу честного и способного. За несколько лет он поочерёдно прошёл посты интенданта; управление его было мирным, народ — усмирён; высшие чиновники ценили его, сын неба знал о нём, и вот-вот собирались вручить ему жезл и секиру, ввести в участники высших дел — как Вэньчжун достиг мест в обоих правительствах. Но ему не было ещё пятидесяти, когда он, изложив в прошении, что матушка его в преклонных летах, легко и свободно вернулся в родные края. Прежде того, пока господин был на службе, он повелел домашним на старом питомнике Ванши возводить покои и строить залы: есть башни и павильоны, есть террасы и беседки, есть заводи и плотины, есть пруд и ладья, — назвав это «Ванши сяочжу» («Скромный домик мастера рыболовных сетей»), и написал стихи о двенадцати видах, загодя готовя место для служения матери, пиров и прогулок. К этому времени всё и вправду отвечало его желанию. Вернувшись, он ступал по склонам и срывал орхидеи, скользил по волнам и ловил карпов, поднося матушке утренние и вечерние трапезы. Всякий раз, когда ветер и солнце были ясны и прекрасны, он, прислуживая у её колесницы и поддерживая её под голубиный посох, обходил с нею извилистые тропы, взаимно радуя её. Временами он звал добрых друзей, выставлял сладкое вино, и они подносили кубки и распевали стихи; опершись на высоту и глядя вдаль: тёмные скалы вздымаются, длинные бамбуки курчавятся, изумрудный поток разливается безбрежно, лотосы нежны и прелестны; редкие утуны заслоняют зной, кусты коричника манят к уединению — все прославленные цветы и редкие травы собрали здесь свою красу. В саду он указывал места, где в юности гулял и удил рыбу; касаясь нынешнего и вспоминая прошлое, гости делили рифмы и слагали стихи. Сидящие за столом цокали и вздыхали от восхищения, говоря, что господин по счастью своей судьбы и красоте своих холмов и долин должен передаваться в веках наравне с Су Цзымэем у Цанлана и Гу Чжунъином на Юйшане. Я же сказал: Цзымэй на службе не имел удачи и на утлой лодчонке прибыл в У, купил деревья и камни, чтобы вместить своё чувство удручённости и тоски. Чжунъин содержал постоялые дворы, певиц и музыканток, первых на юго-востоке, однако время было закатным: не дорожа богатством, он сходился с гостями — подобно ласточкам и воробьям, гнездящимся под кровлей, и только. Как им сравниться с господином, который в средних летах вынул шпильку чиновничьей шапки, свистит и поёт себе в удовольствие, живёт в век великого спокойствия, выражает своё сердце, пекущееся о матери; внутри его ничто не отягощает, вовне он ни о чём не просит? Эта радость — то, чего сам Вэньчжун-гун не смог быстро исполнить, а господин исполнил её рано. Хотя это вышло от счастья судьбы, всё же и знание господином сокровенного и его мирное удаление сами привели его к сему. Сад назван «Ванши» в уподобление Чжан Чжихэ и Лу Тяньсую, вольно скитавшимся по рекам и озёрам, — это, поистине, его самоумаление. Он повелел живописцу написать картину, взяв в образец Лу Хунъи и Ван Моцзе, желая, чтобы и картина передавалась потомкам вместе. Я с господином живём стена в стену, утром и вечером навещаем друг друга; распевая строку Шаолина «высоко подпёрши подушку — вот моя хижина», — не потому ли, что через радость господина я радуюсь своей радости? Потому, не отрекаясь, я и сделал сию запись.

网师小筑，宋副使宗元构以养母者。内有北山草堂、无喧庐、小山、丛桂轩、濯缨水阁、梅花、铁石山房、蹈和室、溪西小隐、度香艇、花影亭、半巢居、斗屠、丽瞩楼十二景。

«Ванши сяочжу» — построено вице-интендантом Сун Цзунъюанем для ухода за матерью. Внутри — двенадцать видов: Травяной зал Северной горы, Хижина без суеты, Малая горка, Беседка кустов коричника, Водяной павильон омовения шнурков, Сливовый цвет, Горный дом железного камня, Покои следования согласию, Малое уединение к западу от ручья, Ладья, перевозящая ароматы, Беседка теней цветов, Жилище «полгнезда», галерея Доуту и Башня прекрасного взгляда.

北山草堂

Травяной зал Северной горы

树萱堂之北，结屋山之南。屋敝谋还葺，山幽许更探。为贫归未得，济胜具犹堪。比舍多贤达，花时兴正酣。

К северу от зала, где растят лилии, строю дом к югу от горы. Дом ветх — замышляю, как бы починить; гора тениста — обещаю себе разведать её ещё. Из-за бедности вернуться пока не могу, но средства одолеть красоты ещё годны. В соседних домах много мудрых и знатных; во время цветения восторг как раз в разгаре.

梅花铁石山房

Горный дом «Сливовый цвет и железный камень»

敢托余芬远，芳型属在兹。赋中窥骨干，花外想丰姿。韵自开元胜，香宁邓尉差。肝肠期共证，只索可人知。

Смею ли вверить дальней памяти оставшееся благоухание? Прекрасный образец вверен именно сему месту. В одах подсматриваю костяк и ствол, за цветами мысленно вижу пышный стан. Душой, конечно, [сливы] Кайюаня превосходят; ароматом — чем Дунвэй уступит? Сердцем и внутренностями надеюсь взаимно засвидетельствоваться; лишь прошу, чтобы это знал тот, кто мил сердцу.

濯缨小阁

Малый павильон «Омовение шнурков»

倒影吞飞阁，波澄似镜明。晨光涵其洁，晚唱溜同清。脱帽三杯醉，枕肱一榻横。觉来临槛照，咄咄尚尘缨。

Обратные отражения поглощают летящий павильон; волны чисты, ясны, как зеркало. Утренний свет вмещает её чистоту; вечерние песни журчат с нею в унисон. Скинув шапку, пьянею за тремя кубками; подложив локоть, лежу раскинувшись на ложе. Проснувшись, подхожу к перилам глянуть на себя — увы, шнурки мои всё ещё в праху.

花影亭

Беседка теней цветов

孤亭空所有，笛弄落花天。雁漏云间字，苔沉石上泉。筠帘风细细，镜槛月娟娟。好共歌喉转，蹁跹趁舞筵。

Одинокая беседка пуста от всего; флейта играет под небом опадающих цветов. Гуси роняют меж облаков свои письмена; мох тонет в источнике на камне. Бамбуковая шторка — ветерок мелок; зеркальные перила — луна прелестна. Хорошо бы вместе с певческим горлом обратиться, порхая под стать танцевальному пиру.

丽瞩楼

Башня прекрасного взгляда

底似凭楼好，南园淑景回。日筛花影碎，莺逗柳烟开。四野霞成幄，千村锦作堆。谁当一揽尽，取次付敲推。

Что может сравниться с опорой на башню? Южный сад обращает ко мне прелестный вид. Солнце просеивает цветочные тени вдребезги; иволги дразнятся, ивовый дым распускается. Во всех четырёх полях зори сходятся в шатёр; в тысяче деревень парча громоздится кучами. Кто сможет охватить всё это разом? По порядку отдам это стучанию и толканию рифм.

度香艇

Ладья, перевозящая ароматы

信宿怜渔父，生涯足钓船。萧疏一箬雨，杳霭半池烟。遮莫浮家久，相将系艇偏。风来香满座，何似棹前川。

Две ночи подряд жалею рыбака: вся жизнь его умещается в рыбацкой лодке. Редкий дождь — один плащ из бамбука; тёмный туман — дым над половиной пруда. Пусть даже плавающий дом задержится надолго — вместе причалим лодку сбоку. Приходит ветер, аромат наполняет все места; что по сравнению с греблей по той реке?

半巢居

Жилище «Полгнезда»

古风怀木处，野性惬巢居。借得一枝足，依然三匝余。妥红裀自满，生白室偏虚。只欲摩吾腹，凭高好晒书。

Древний нрав помышляет о жизни на дереве; дикая природа довольствуется гнездом. Займу одну ветвь — и довольно; а вокруг, как прежде, ещё три оборота. Пригладив красный ковёр, самодостаточен; рождая белый свет, покой умышленно пуст. Лишь хочу погладить свой живот, опершись на высоте, — хорошо выставлять книги на солнце.

溪西小隐

Малое уединение к западу от ручья

小有天何在，源深径欲迷。双扉开隐现，一水界东西。虹夏林悄渡，云锄屋角畦。浇书閒觅酒，隔岸唤山妻。

Где это «малое небо на земле»? Исток глубок, тропа готова заблудиться. Двустворчатые врата открываются, то скрываясь, то являясь; одна вода разделяет восток и запад. Радуга над летним лесом — тихая переправа; облако-мотыга — грядка у угла дома. Поливая книги, в праздности ищу вина; с другого берега зову свою горную жену.

小山丛桂轩

Беседка «Кусты коричника на малой горке»

结山不厌小，种桂却成丛。位置三椽屋，婆娑一亩宫。影摇歌扇月，香趁酒旗风。更爱轩东望，排青蔽远空。

Складывая гору, не гнушаюсь малого; посадив коричники, получил целую чащу. Расположив дом в три стропила, кружусь и танцую — дворец в один му. Тени качаются — месяц над поющими веерами; аромат спешит — ветер у винных вывесок. Ещё больше люблю смотреть из беседки на восток: ряды зелени заслоняют дальнее небо.

斗屠庑

Галерея Доуту

山静日逾永，消磨寄一廛。打头成率尔，容膝便悠然。吟罢焚香坐，酣来倚枕眠。何须营广厦，只此足安禅。

Гора тиха, день тем дольше; скрашиваю время, вверяясь одному жилищу. Лбом касаясь стропил, стою просто так; вместив колени, уже безмятежен. Допев стихи, сижу, воскуряя благовоние; опьянев, сплю, облокотившись на подушку. К чему строить широкие чертоги? Лишь этого довольно, чтобы успокоить дух.

无喧庐

Хижина без суеты

避喧漫道幽栖稳，心达何妨近市居。好鸟劝人一尊酒，清风窥我半床书。萧疏竹影初晴候，历落棋声午梦余。除把未偿诗债了，应无剥啄到吾庐。

Избегая суеты, не говорите, будто тихое жильё надёжно; если сердце просветлено, что мешает жить у самого рынка? Милые птицы уговаривают человека на один кубок вина; чистый ветер подсматривает мои пол-ложа книг. Редкие тени бамбука — час первой ясности; разрозненные звуки шашек — после полуденного сна. Кроме как закончить неоплаченные стиховые долги, ни у кого не будет стука в мою хижину.

蹈和馆

Дом следования согласию

自笑栖栖谋室处，书生头脑故冬烘。大裘万丈香山老，广厦千间锦里翁。怜我一寒聊自异，愧他三昧与人同。构来燠馆犹蜗舍，也假人工辅化工。

Смеюсь над собой: в хлопотах замышляю себе жилище; голова книжника, видно, косна и тупа. Сяншаньский старец мечтал о великом пологе в десять тысяч чжан, старец из Цзиньли — о широких чертогах в тысячу комнат. Жалея свою одинокую стужу, мирюсь с собственным отличием; стыжусь их высшего вкуса, общего с людьми. Построенный мною тёплый дом подобен улиточной раковине, — и он тоже заимствует труд человека в помощь творящей природе.

予妻弟鲁儒，字宗元，筑园于沧浪亭之东，名曰网师，沈尚书曾为之记。方其以养亲归也，有隐居晦之志。既亲没，终丧，再上长安，授天津道，鞅掌王事，而田园之乐荒矣。适予归里，复裴裛至止，俯仰之间，鸟啄于林，鱼游沼，而昔时丝竹之声，咏吟之会，不可复得，为怃然者久之。子尝泛舟五湖之滨，见彼之为网师者，终其身出没于风涛倾侧中而不知止，徒志石得鱼而已矣。乃如古三闾大夫之所遇者，又何其超然志远也。鲁儒于斯二者将何从马？

Мой шурин Лужу, вторым именем Цзунъюань, построил сад к востоку от беседки Цанлан и назвал его «Ванши»; министр Шэнь некогда сделал для него запись. Когда он вернулся, чтобы заботиться о матери, у него было намерение жить в уединении и неизвестности. После того как мать умерла и траур завершился, он вновь поехал в столицу, получил назначение интендантом дао Тяньцзинь и, занятый делами государя, забросил радости полей и сада. Как раз я вернулся в родные края и вновь прибыл сюда и остановился; глядя вверх и вниз: птицы клюют в лесу, рыбы плавают в пруду, — а прежних звуков шёлка и бамбука, собраний певцов и стихотворцев уже не вернуть, и я долго стоял в растерянности. Я некогда плавал на лодке по берегам Пяти озёр и видел тех, кто занимается рыболовными сетями: всю жизнь они выныривают и скрываются среди ветра и волн, кренясь и опрокидываясь, и не знают остановки — лишь помышляют о камнях да о ловле рыбы. А тот, кого в древности встретил сановник Саньлюй, — как же он был выше суеты и далёк в помыслах! Кому из этих двоих последует Лужу?

古人为园以树果，为圃以种菜。诗三百篇言园者田有桃、有棘、有树擅，非以侈游观之美也。汉魏西下，西园冠盖之游，一时夸为盛事，而士大夫亦各有家园，罗致花石，以豪举相尚。至宋而洛阳名园之记，传播艺林矣。然亭台树石之胜，必待名流䜩赏，诗文唱酬以传，否则辟疆驱客，徒资后人嗢噱而已。

Древние заводили сады, чтобы сажать плодовые деревья, заводили огороды, чтобы сажать овощи. Из трёхсот песен «Шицзина» о садах говорится «в поле есть персики, есть ююба, есть тутовые деревья» — не ради роскоши зрелищ и прогулок. Со времён Хань и Вэй и далее прогулки шапок и крышек карет в Западном саду прославлялись своим веком как великое событие, и сановники каждый имели свой домашний сад, собирая цветы и камни и состязаясь в щедрых жестах. К Сун «Записи о знаменитых садах Лояна» распространились в мире искусств. Однако красота беседок, террас, деревьев и камней непременно ждёт прославленных мужей, которые устроят пир и оценку, и стихотворного обмена, чтобы передаться потомству; иначе же — как Бицзян, прогонявший гостей, — лишь даст повод для насмешек поздним.

吴中为都会，城郭以内，宅第骈间，肩摩趾错。独东南隅负郭临流，树木丛蔚，颇有半村半郭之趣。带城桥之南，宋时为史氏万卷堂故址，与南园沧浪亭相望，有卷曰网师者，本名王思，曩三年前宋光禄悫庭购其地，治别业，为归老之计，因以网师号，并颜其园，盖托于鱼隐之义，亦取卷名，音相似也。

Учжун — большой город: внутри стен дома и усадьбы стоят ряд в ряд, плечо трётся о плечо, нога ступает на ногу. Лишь юго-восточный угол, опираясь на стену и глядя на поток, где деревья стоят густой чащей, имеет немало прелести «полудеревни-полугорода». К югу от моста Дайчэн, при Сун — прежнее место зала Ваньцзюаньтан рода Ши, обращённое лицом к беседке Цанлан Южного сада. Есть переулок, называемый Ванши, первоначально — Вансы; три года назад Сун, чиновник Палаты императорского продовольствия, гун Цюэтин, купил эту землю и устроил загородное дело как план возвращения на старости лет; потому он взял себе прозвище «Ванши» и надписал им свой сад: воистину он опирался на смысл «рыбацкого уединения» и взял имя переулка, созвучное с ним.

光禄既没，其园就颓圮，乔木古石大半损失，惟池水一泓，尚清澈无恙。瞿君远村偶过其地，惧其鞠为茂草也，为之太息问。旁舍者知主人方求售，遂买而有之。因其规模，别为结构，叠石种木，布置得宜，增建亭宇，易旧为新。既落成，招予辈四五人说䜩为竟之集。

Когда чиновник Палаты скончался, сад его пришёл в упадок и разрушение: высокие деревья и старые камни большей частью были утрачены, и лишь один омут воды пруда оставался чист и прозрачен, невредим. Господин Цюй Юаньцунь случайно проходил мимо того места и, устрашившись, что оно вот-вот обратится в густую траву, вздохнул о нём. Соседи, узнав, что хозяин как раз ищет продажи, тотчас купили и завладели им. Следуя его масштабу, он отдельно устроил постройки: нагромоздил камни, посадил деревья, расположил всё уместно, пристроил беседки и павильоны, сменил старое на новое. Когда работы завершились, он звал нас, четырёх-пяти друзей, пировать и провести там целый день.

石径屈曲，似往，而沧浪渺然，一望无际。有堂曰梅花，铁石山房，曰小丨丛树轩，有阁、濯缨水阁。有燕居之室，曰𧽻和馆。有亭于水者曰到风来，有亭于厓者曰云冈，有斜轩曰竹外一枝，有斋曰集处。皆远村营手画而名之者也。

Каменная тропа вьётся и изгибается, словно уходит вдаль, а Цанлан туманен и широк — глазам нет предела. Есть зал, названный «Сливовый цвет» и «Горный дом железного камня»; есть «Беседка малых кустовых деревьев»; есть павильон — «Водяной павильон омовения шнурков». Есть покои для спокойного житья, названные «Домом следования согласию». Есть беседка над водой, названная «Приход ветра»; есть беседка на краю обрыва, названная «Облачный хребет»; есть скошенная беседка «Одна ветвь за бамбуком»; есть кабинет «Собрание добродетелей». Всё это Юаньцунь собственноручно начертил и назвал.

地祗数亩，而有纡回不尽之致，居虽近尘，而有云水相忘之乐，柳子厚所谓奥如旷如者，殆兼得之矣。园已非昔，而犹存网师之名，不忘旧也。予尝读松陵集，赋任氏园池云：池容淡而古，树意苍然僻，不知清景在。尽什任君宅，辄欣然神往，令乃于斯园遇之。予虽无皮、陆之诗才，而远村之胜情雅尚，视任晦实有过之。爰记其事，以继二游之复古，今人何遽不相及也。

Земли всего несколько му, но есть прелесть извивов без конца; жильё хоть и близко к суете, но есть радость облаков и вод, забывающих друг друга; то, что Лю Цзыхоу называл «тайное и просторное», здесь, пожалуй, обретается обоими. Сад уже не тот, что прежде, но всё ещё хранит имя «Ванши» — не забывая старого. Я некогда читал «Сунлин цзи», где в оде о саде и пруде господина Жэнь сказано: «облик пруда скромен и древен, дух деревьев сед и уединён; не знаю, где чистый вид, — весь в доме господина Жэнь», — и всякий раз радостно устремлялся туда духом; ныне я встретил это в сем саду. Хотя у меня нет поэтического таланта Пи Жисю и Лу Гуймэна, прекрасное чувство и изящный вкус Юаньцуня поистине превосходят Жэнь Хуэя. Потому я записал сие дело, чтобы продолжить возвращение к древности тех двух прогулок, — как же нынешние непременно не сравнятся с прежними?

谢默卿云：吴下园亭最胜，如齐门之吴氏拙政园，阊门之刘氏寒碧庄，葑门之瞿氏网师园，娄门之黄氏五松园。其尤著者，每春秋佳日，辄开园纵人游观，扇如云，蝶围蜂绕，裙屐年少，恣其评骘，于衣香人影之间，了不为忤。金閰名姬，反以此增声价焉。各园楹帖不少，今仅记网师园中有一联云：风风雨雨，暖暖寒寒，处处寻寻觅觅，莺莺燕燕，花花叶叶，卿卿暮暮朝朝。语涉纤巧，而状艳冶之景，如在目前，固自妙丽无匹也。按此联与西湖花神庙一联相仿，而简炼稍逊之。

Се Моцин говорит: сады и беседки Уся наилучшие — таковы сад Чжочжэн рода У у ворот Цимэнь, усадьба Ханьби рода Лю у ворот Чанмэнь, сад Ванши рода Цюй у ворот Фынмэнь, сад Усун рода Хуан у ворот Лоумэнь. Самые знаменитые из них всякий раз в прекрасные весенние и осенние дни отворяют ворота и отпускают людей гулять и смотреть: веера — как облака, бабочки кружат и пчёлы вьются, юнцы в юбках и башмаках вольно судят и оценивают, и среди аромата одежд и теней людей это ничуть не считается нарушением. Знаменитые красавицы Цзиньчаня, напротив, тем самым прибавляют себе цену славы. Колонных надписей в каждом саду немало; ныне запишу лишь одну пару из сада Ванши: «Ветер и дождь, тепло и холод, всюду ищу и ищу; иволги и ласточки, цветы и листья, нежные вечера и утра». Слова склонны к тонкой изящности, но рисуют пышный и обворожительный вид, словно он пред глазами, — поистине прелесть без пары. Замечу: эта пара подобна паре у храма бога цветов у Западного озера, но в сжатости и отделке ей немного уступает.

才从识面便忘形，饭我城东水上亭。老友瘦真同野寉，残荷多尚比天星。百身未易酬恩遇，一石偏教吐性灵。归去且营耕钓好，得闲陇畔便横经。

Лишь завязали знакомство — тут же забыли про формы; накормил меня в водяной беседке к востоку от города. Старый друг худ, воистину как дикий журавль; увядших лотосов много — ещё сравнятся с небесными звёздами. Сотней жизней не легко отплатить за милость встречи; один камень как раз заставил излить душу и дух. Вернувшись, буду готовить пахоту и ловлю; как выдастся досуг — у межи раскину классики.

即网师园，丙辰夏日曾寄题二诗。

То есть сад Ванши; в летний день года бинчэнь я некогда послал туда два стихотворения-надписи.

题诗曾寄网师园，万里来游一践言。何止画图开绣轴，真从城市见桃源。诗书气涌山逾秀，花竹丛深鸟不喧。十八年如春梦杳，照人春水尙潺湲。

Стихи-надписи я некогда послал в сад Ванши; приехав из-за десяти тысяч ли, наконец исполнил своё слово. Чем же это не картина, развернувшая вышитый свиток? Воистину прямо из города видишь Персиковый источник. Дух стихов и книг вскипает — гора ещё прекрасней; цветы и бамбук в чаще глубоки — птицы не шумят. Восемнадцать лет, как вешний сон, затерялись; а весенняя вода, что светит на человека, всё журчит.

三月廿八日，瞿亦陶公子招往网师园赏玩芍药，因李桐皋赞府亦订是日看花，遂由李园顺过结草庵，小憩三处花光目不给赏，步芝岩兄原韵。饮酒犯重叠折简，殿春正放皆围栏。更闻禅房有嘉植，中道小憩许叩关。后先赴约向晨起，次第品题较红紫。李园乍过草庵连，一角天孙割锦绮。网师四面花作筵，浓香丽色泛杯船。座中有客拜花下，以酒饮花酒似泉。鲁阳驻日倘常午，行乐无涯岂小补。

Двадцать восьмого дня третьего месяца молодой господин Цюй Итао позвал меня в сад Ванши любоваться пионами; поскольку помощник правителя Ли Тунгао тоже назначил на тот день смотр цветов, я из сада Ли по пути зашёл в обитель Цзецзао и, передохнув в трёх местах, не поспевал глазами за цветочным светом; [стихи] идут по первоначальной рифме брата Чжияня. Пью вино и нарушаю, вперекрышку складывая листы; замыкающие весну как раз цветут, все за оградами. Ещё слышу: в монашеских покоях есть прекрасные посадки; на полпути, передохнув, позволят постучать в ворота. Один за другим, идя на зов, встаём поутру; по порядку оцениваем и сравниваем красное и пурпурное. Сад Ли едва минул, обитель тянется вслед; один уголок — словно небесная ткачиха отрезала узорный шёлк. Ванши со всех четырёх сторон — цветы устроили пир; густой аромат и прекрасные краски плывут в кубках и челноках. Среди сидящих есть гость, кланяющийся под цветами; поит цветы вином — вино как источник. Если бы владыка Луян остановил солнце на вечном полдне, радости безбрежные — разве это малым помогло бы?

对花试问种花年。鹒蟀迭更巳十五，今朝观止记葑溪。蝶舞𧊵狂花影迷。底事吟笺分优劣，人间好景本难齐。网师园芍药甲于吴中，不亚扬州。前诗意有未尽，叠韵再赋。

Цветам задаю вопрос: в какой год сажали цветы? Иволги и сверчки сменялись — уже пятнадцать раз; нынче утром, насмотревшись, записываю у ручья Фын. Бабочки танцуют, шмели бесятся, тени цветов путают. По какому делу певучие листы делят на лучшие и худшие? Прекрасные виды в мире людей изначально трудно сравнять. Пионы сада Ванши — первые в Учжуне, не уступают Янчжоу. В прежних стихах смысл высказан не до конца; снова слагаю по той же рифме.

茂苑名葩徧芳圃，惜少红药围雕栏。城南网师独擅胜，主人爱护门常关。将离惜别每早起，为殿千红与万紫。朵朵娇娆备色香，丛丛烘染张云绮，列坐开尊艳舞筵，如乘绣被鄂君船。一年一度名花放，旧游不让第五泉，春日已阑花正午。广陵佳丽吴中补，平山堂下祠贤三。蜀都冈上楼尺五。仙源今复到渔溪，老眼花看雾里迷。芳醽共举婪尾盏，一醉应教物我齐。再叠前韵。

Цветущий сад Маоюань полон благоуханных питомцев; жаль, мало красных пионов, окружённых резными перилами. К югу от города Ванши единолично владеет первенством; хозяин бережёт и любит, ворота всегда заперты. «Грядущая разлука» — жалея расставание, всякий раз встаём рано, чтобы замкнуть тысячи красных и тьмы пурпурных. Цветок за цветком нежны, вместили цвет и аромат; кисть за кистью опаляют, растягивая облачную парчу; сидят рядом, открывая кубки, пышный танцевальный пир, словно едешь на вышитом одеяле в челноке князя Э. Раз в год знаменитые цветы распускаются; старая прогулка не уступает Пятому источнику; вешний день уже клонится, цветы в полдень. Красота Гуанлина — Учжун восполняет; у подножия Пиншаня храм трём мудрым; на гряде Шуду башня в чи и пять. Ныне вновь прибыл в бессмертный источник у рыбацкого ручья; старые глаза смотрят цветы, блуждая в тумане. Ароматную брагу вместе поднимем в позднем кубке; одно опьянение научит равенству меня и вещей. Вновь слагаю по прежней рифме.

丁丑送春已七日，牡丹翦罢空凭栏。米囊虽艳亦凡品，惟有殿春犹心关。名园忽报光华起，孰定公侯耀朱紫。招来旧雨谊如云，咏到新诗句必绮，非缘金带欲开筵。不问今朝过客船，入座耆英同隐逸。闭门城市即林泉，步障周遮日忘午。频年会少今年补。绿莎芳软径开三，翠黛玲珑峰列五。尘境桃源亦有溪，盈盈一水岂愁迷。贪心岁岁花前到，携杖相期不速齐。

В год динчоу, проводив весну, уже семь дней; древовидные пионы острижены — понапрасну опираюсь на перила. Маковые зёрна хоть и ярки, но тоже обычный товар; лишь «замыкающие весну» всё ещё касаются сердца. Знаменитый сад вдруг возвещает: сияние взошло; кто решил, что гуны и хоу блистали багряным и пурпуром? Зовут старых друзей — дружба как облака; распевают новые стихи — строки непременно узорчаты; не ради золотых поясов хотят открыть пир. Не спрашивая нынешних проезжих лодок, вошедшие в места — старцы вместе с отшельниками. Заперши ворота города — тут же леса и источники; шаговые ширмы кругом закрывают, солнце забывает полдень. Частые годы собирали мало — нынешний год восполняет. Зелёный ковёр благоухан и мягок, тропы открыты три; изумрудные брови ажурны, пиков в ряд пять. В суетном мире у Персикового источника тоже есть ручей; полная полоса воды — чего бояться заблудиться? Жадное сердце год за годом приходит пред цветы; с посохом встретимся — не будем ждать зова.

阔街头巷网师园，本为淸河道宋宗元搆以养母，有网师小筑十二咏，今归太仓瞿氏，俗称瞿园。

Сад Ванши в переулке Коцзетоу изначально построен интендантом дао Цинхэ Сун Цзунъюанем для ухода за матерью; есть «Двенадцать песнопений Ванши сяочжу»; ныне принадлежит роду Цюй из Тайцана, в просторечии зовётся садом Цюй.

瞿园，即宋氏网师园故址，嘉定瞿远村氏增筑之，其西数十步，即前大宗伯沈归愚先生旧宅也。嘉庆戊寅四月，余尝同范芝岩、潘榕皋、吴槐江诸先生看园中芍药，其花之盛，可与扬州尺五楼相埒。范有诗云：“看花车马声如沸，谁问尚书旧第来。”今又归天都吴氏矣。

Сад Цюй — то есть прежнее место сада Ванши рода Сун; господин Цюй Юаньцунь из Цзядин пристроил и расширил его; в нескольких десятках шагов к западу от него — старый дом бывшего министра обрядов, наставника Шэнь Гуйюя. В четвёртом месяце года уу эры Цзяцин я вместе с наставниками Фань Чжиянем, Пань Жунгао и У Хуайцзяном смотрел пионы в саду: пышность цветов могла сравниться с башней Чиулоу в Янчжоу. У Фаня есть стихи: «Смотрящих цветы колесниц и коней голоса кипят; кто спросит, что это старая усадьба министра?» Ныне сад вновь перешёл к роду У из Таньду.

苏州之瞿园，即宋氏网师园故址，后归嘉定瞿远村，复增筑之。园中结构极佳，而门外途径极窄，陶文毅公最所不喜。盖其筑园之初心，即借此以避大官之舆从也。余在苏藩任内，曾招潘吾亭、陈芝楣、吴棣华、朱兰坡、卓海帆、谢椒石在园中看芍药，其西数十步即沈归愚先生旧庐，尝约同人以诗纪之，且拟绘图以张其事，而迁延不果作。此数君子皆老斫轮，果皆有诗，必可以传，今则如抟沙一散，不可聚矣。越十馀年重到，为之慨然！

Сучжоуский сад Цюй — то есть прежнее место сада Ванши рода Сун; позднее он перешёл к Цюй Юаньцуню из Цзядин, который вновь пристроил и расширил его. Построение сада в высшей степени прекрасно, а дорожка за воротами чрезвычайно узка — гун Тао Вэнъи этого больше всего не любил. Видимо, первоначальный замысел строившего сад как раз тем самым хотел избежать колесниц и свиты больших чиновников. Я, находясь на посту финансового наместника Су, некогда позвал Пань Утина, Чэнь Чжимэя, У Дихуа, Чжу Ланьпо, Чжо Хайфаня и Се Цзяоши смотреть пионы в саду; в нескольких десятках шагов к западу — старая хижина наставника Шэнь Гуйюя; мы условились с собратьями записать это стихами и собирались нарисовать картину, чтобы возвеличить это событие, но затянули и не совершили. Эти несколько благородных мужей — все старые тесальщики колёс; если бы у всех нашлись стихи, их непременно можно было бы передать потомству; ныне же — словно сжатый песок рассыпался: не собрать. Спустя более десяти лет, вновь прибыв туда, я вздохнул об этом с глубоким чувством!

君讳鸿裔，字眉生，别号香严，晚以居近苏子美沧浪亭，又号苏邻，四川中江李氏。曾祖纯，祖敦鲁，考崧霖，举人，崇世蕴德。君以拔贡生中咸丰辛亥顺天乡试举人，旋入赀为兵部主事。才高而学赡，声誉翔起，公卿多折节枉交。有达官讽使出其门，许以鼎甲，不应。某相国素与君善，君见其权势日盛，亦谢绝。咸丰十年，不乐在京，将南游江淮，未至鄂，为胡文忠公林翼奏调赴英山大营。未几胡公薨，从曾文正公国藩于安庆。君本文正门下士，文正开幕府治事，辟召天下英俊，程其器能，君恒为之冠，参与机要。文正尝曰：眉生豁达精敏，应世才也。密疏荐君，堪任大受。江南平，明年遂权十府粮道。及北征勦捻，又奏补君徐海道。徐州绾毂南北，时湘淮各军之讨贼者数万人，更番休替，粮械军火皆以徐州为总汇。君内筦胥储，外充营务，又以余力治民，所设施方略甚具。淮勇锐气正新，铭字营勇尝杀人，君擒而治之，卒张军法。与诸将接纳，抚以欢好，主客大和。逾年，擢江苏按察使，论功晋加布政使衔，赏戴花翎。寖寖大用矣，而君遽以耳疾再请开缺，竟不复出云。君既罢官，闲居乐吴中山水，徙家苏州，得瞿氏网师园葺治之。园故有老树怪石、池沼亭馆之胜，积书数万卷，益蓄三代彝鼎、汉唐以来金石碑版、法书名责以自娱。闭门谢客，倘祥物外，身与世不复相关。性内介，无妄交，交必有终始。生平游宴甚广，而其契谊最笃，若吴县潘尚书祖荫、湘乡曾袭侯纪泽、开县李制军宗羲、嘉兴钱太仆应溥、吴县潘方伯曾玮、归安吴观察云、剑州李方伯榕、湖口高大令心夔、独山莫徵君友芝，此尤海内共知者，可以观所与已。君卒于光绪十一年八月十五日，春秋五十有五。娶敖氏，荣昌望族，遘心疾不瘉。妾二，俱吴氏。无子，以从兄子赓猷嗣，廪贡生候选道。孙五人：惊，候选知县；鹄、鹓、鹗、鹍。某年月日，葬君吴县四都十二图善人桥金牛坞。君书法甚精，诗古文亦窥古人堂奥，晚又好释典，皆以为寄。没后，赓猷仅得诗二百余首刻之。君之至鄂也，与庶昌从兄伯庸善，即弟视余，越二十六年矣。铭君之墓，其曷有辞。铭曰：高才步追，渊云躅厥踪，治彭麟一角，急流不居，此其卓。退栖吴中山水曲，灵岩之宫与木渎，精魄永绥藏此麓。

Имя господина — Хунъи, второе имя — Мэйшэн, иное прозвище — Сянъянь; в поздние годы, поскольку жил близ беседки Цанлан Су Цзымэя, взял также прозвище Сулинь; он из рода Ли уезда Чжунцзян в Сычуани. Прадед — Чунь, дед — Дуньлу, отец — Сунлинь, цзюйжэнь; из поколения в поколение накапливали добродетель. Господин как багун-шэн сдал провинциальный экзамен Шуньтянь в год синьхай эры Сяньфын и стал цзюйжэнем; вскоре за взнос получил пост чжуши Министерства войны. Талант его был высок, учёность обильна; слава взлетела, и гуны с цинами многие ломали свои нравы, чтобы снизойти к дружбе с ним. Один высокий чиновник намекнул, чтобы он вышел из его ворот, обещая высшее место на экзамене; тот не ответил. Один советник издавна дружил с господином; господин, видя, что власть и мощь его день ото дня растут, тоже отклонил и прекратил. В десятый год эры Сяньфын, не находя радости в столице, он собрался странствовать на юг, к Янцзы и Хуай; не доехав до Э, он был по докладу гуна Ху Вэньчжуна — Ху Линьи — переведён в большой лагерь в Иншань. Вскоре гун Ху скончался, и он последовал за гуном Цзэн Вэньчжэном — Цзэн Гофанем — в Аньцин. Господин изначально был мужем из ворот Вэньчжэна; Вэньчжэн, открыв штаб и ведая делами, призвал выдающихся людей Поднебесной; при оценке их способностей господин всегда был первым среди них и участвовал в тайных и важных делах. Вэньчжэн однажды сказал: «Мэйшэн широк душой и тонок умом — талант, отвечающий веку». В тайном докладе он рекомендовал господина, говоря, что тот способен принять великое назначение. Когда Цзяннань был усмирён, на следующий год он был назначен и. о. интенданта продовольственного дао десяти областей. Когда начался северный поход против няньских, вновь по докладу он был назначен на дао Сюйхай. Сюйчжоу — ступица, связующая север и юг; в то время сянские и хуайские армии, карательные войска против разбойников — десятки тысяч человек — сменялись по очереди, и продовольствие, оружие и боеприпасы — всё стекалось в Сюйчжоу как в главный узел. Господин внутри ведал сборами и запасами, вовне управлял лагерными делами и ещё оставшейся силой правил народом; устроенные им меры и планы были весьма полны. Хуайские храбрецы были свежи и остры духом; храбрецы лагеря «Мин» однажды убили человека; господин схватил их и судил, и в итоге воинский закон был распростёрт. Со всеми генералами он сходился в приёме, утешая их радостью и дружбой, и хозяева и гости были в великом согласии. Через год он был возведён в судебные интенданты Цзянсу; за заслуги ему был прибавлен ранг финансового наместника и пожаловано ношение павлиньего пера. Постепенно шло великое употребление, но господин вдруг из-за болезни ушей дважды просил освобождения от должности и в конце концов более не вышел. Оставив службу, господин жил в праздности, радуясь горам и водам Учжуна; перенёс дом в Сучжоу, получил сад Ванши рода Цюй и отремонтировал его. В саду издавна были красоты старых деревьев и диковинных камней, прудов, беседок и павильонов; он накопил несколько десятков тысяч свитков книг, вдобавок собрал жертвенные сосуды Трёх династий, бронзу и камень, стелы и плиты со времён Хань и Тан, образцы каллиграфии и прославленные картины, чтобы забавлять себя. Заперев ворота, он отклонял гостей, паря за пределами вещей; тело и мир более не были связаны. Нравом он был внутренне прям: не вступал в пустые связи, а если вступал в связь — непременно доводил до конца. За жизнь он широко гулял и пировал, а самые прочные его дружбы были таковы: министр Пань Цзуинь из уезда У, наследный хоу Цзэн Цзицзэ из Сянсяна, генерал-губернатор Ли Цзунси из Кайсяня, тайпу Цянь Инпу из Цзясина, финансовый наместник Пань Цзэнвэй из уезда У, интендант У Юнь из Гуйаня, финансовый наместник Ли Жун из Цзяньчжоу, правитель уезда Гао Синькуй из Хукоу, призванный господин Мо Ючжи из Душаня, — это особенно известно всем в пределах морей; по ним можно видеть, с кем он сходился. Господин скончался в одиннадцатый год эры Гуансюй, в пятнадцатый день восьмого месяца, прожив пятьдесят пять лет. Женился на госпоже из рода Ао, знатном роде Жунчана; она заболела болезнью сердца и не исцелилась. Наложницы две, обе из рода У. Сыновей не было; наследником взял сына старшего двоюродного брата, Гэнъю, линьгуншэна, кандидата на дао. Внуков пятеро: Цзин — кандидат на правителя уезда; Ху, Юань, Э и Кунь. В такой-то год, месяц и день господин похоронен в уезде У, в четвёртом округе, двенадцатой карте, в лощине Цзиньню у моста Шаньжэнь. Каллиграфия господина была весьма тонка; в стихах и старой прозе он тоже заглядывал в чертоги древних; в поздние годы полюбил буддийские сутры — всё служило ему пристанищем. После кончины Гэнъю смог вырезать лишь двести с лишним его стихотворений. Когда господин прибыл в Э, он подружился с моим старшим двоюродным братом Боюном и сразу смотрел на меня как на младшего брата; с тех пор прошло двадцать шесть лет. Надписывая могилу господина, как я могу отречься? Надпись гласит: «Высоким талантом шагал вслед, за Юанем и Юнем ступал по их следам; в правлении — единственный рог цилиня; на стремительном потоке не остался — вот его возвышенность. Удалившись, поселился в излучине гор и вод Учжуна, где дворец Линъяня и Муду; дух его вовек умиротворённо скрыт у этого подножия».